– Ха! Я обычно не так его описываю. Американская глухомань – сомнительный комплимент.
– Ты прав, извини.
– Ничего, по сути, это так и есть. Не за что особо держаться. Кукурузные поля да коровы – вот, пожалуй, и все… Тебе «Негрони»?
– Да, пожалуйста. А ты рос в сельской местности?
– Ага. Мои родители выращивают кукурузу – как и мои братья и сестры. Нас пятеро.
– Мои тоже фермеры. В основном занимаются молочными продуктами.
– Надо же, какое совпадение!
– Ты поддерживаешь отношения с семьей?
– Не сказал бы, что мы очень близки. Я среди них вроде паршивой овцы. Они не в восторге от моей сексуальной ориентации. А ты?
– Я натуралка.
– Да я не об этом! Но спасибо за информацию. Как тебе местный рынок знакомств?
– Пока не знаю.
– Ничего, у тебя еще все впереди. А как насчет родных – общаешься с ними?
– И да, и нет. Моя самая старшая сестра, Джесс, живет здесь. У нее своя квартира в Трайбеке. Я временно поселилась там.
– Значит, вы теперь соседки.
– Да, но я скоро съеду – хочу жить отдельно.
– Куда, если не секрет?
– В Ист-Виллидж.
– Так и я там живу!
Я не стала говорить Нейтану, что мы с «соседкой» не говорили уже пять дней – и даже не обсуждали квартиру, которую я нашла.
Неделю назад я отправила Джесс имейл с темой: «Зацени, Ист-Виллидж!», но так и не получила ответа. И саму ее тоже не видела. Она отменила наши утренние пробежки (мол, у нее деловые совещания за завтраком), и мы теперь совсем не пересекались: когда одна приходила домой, другая уже спала.
Возможно, она просто устала от меня, от моей одежды в стиральной машине, моей еды в холодильнике, потеснившей ее миндальное молоко. Бедняжка Джесс давно привыкла жить одна. Ну наконец-то! Представляю, с каким облегчением сестра прочла мое письмо. Пора и честь знать! Вполне понятно, почему она не удостоила меня ответом.
Завтра мы с ней увидимся, напомнила я себе. Она пригласила меня на званый ужин – очередное благотворительное мероприятие.
Мы сидели в том кафе до трех ночи, пока нас не вышвырнул бармен.
– Я всего лишь пытаюсь привить этому мегаполису утраченные ценности, – сказал Нейтан в ответ на мою благодарность за то, что нашел мне такси. – Тем более скоро мы будем соседями.
Позвонит ли он снова? Стоит ли мне позвонить первой?
На следующий день, где-то после обеда, зазвонил мой мобильник. Это был Нейтан.
– Привет, подруга! Как дела?
С тех пор мы болтали, обменивались имейлами, смешили и подкалывали друг друга каждый божий день.
Девять
Меня часто спрашивают, когда я впервые поняла, что хочу ребенка. Наверняка этот вопрос гораздо чаще задают матерям-одиночкам. Возможно, кто-то просыпается однажды с мыслью: «Мне срочно нужен ребенок!» Но только не я. Я хотела его всегда.
Мое собственное детство было одновременно счастливым и несчастливым. Я родилась через одиннадцать лет после моей сестры Ребекки – судя по всему, случайно, хотя родители никогда мне этого не говорили и никогда бы не сказали. Они успели напрочь забыть о подгузниках и бессонных ночах, и вдруг такой «сюрприз».
Мой отец, очевидно, испытывал ко мне неприязнь. Он старался быть добрым, но у него не очень-то получалось. Я всегда замечала фальшь: едва заметное раздражение в голосе, натянутую улыбку.
Мои же старания явно перекрывали отцовские. Ровно в четыре я ждала его у амбара с термосом чая. В школе усердно зубрила формулы, даты и стихи в отчаянной – и, как оказалось, удачной – попытке превзойти скромные ожидания учителей и стать лучшей в классе. Отец придавал образованию огромное значение. Образованию и религии. Недостаток первого он с лихвой компенсировал избытком второго.
Но что бы я ни делала, он сохранял дистанцию. Словно радуга, к которой невозможно приблизиться, сколько ни иди.
Однако он вел себя так не со всеми. С Ребеккой он был совершенно другим, хотя она едва не завалила выпускные экзамены, тайком курила сигареты в ванной и так громко врубала песни Spandau Ballet[12], что окна дрожали. Правда, Ребекка всегда знала меру. Для отца она была светом в окошке. Его лицо озарялось при звуке ее голоса.
Отец происходил из семьи потомственных фермеров-арендаторов. А мать, которая на два года старше, была подающей надежды ученицей школы для одаренных детей. Мечты о карьере пришлось отложить, когда однажды на скачках в День подарков[13] она познакомилась с отцом – очевидно, праздничная атмосфера изрядно повлияла на ее способность к критическому мышлению. В течение следующих пяти лет они успели пожениться и родить двоих детей.