И Титус Кроу оказался прав. Действительно: работающие в унисон зеркала-прожекторы становились недюжинной силой, но по отдельности они никак не могли сравниться с чудесной мощью творения Старших Богов. Титус Кроу заливал невыносимо чистым светом внутренности зловонной ямы, озарял ее невероятные глубины, тянувшиеся куда-то далеко-далеко, к самым глубоким подземельям мира сновидений. Секунд тридцать и даже дольше этот поток концентрированной чистоты — самая Суть Добра, этот Свет Старших Богов, чьим предназначением было изничтожение зла, — изливался внутрь ямы. Медленно, но верно начали происходить желаемые метаморфозы.
Сначала топкая, болотистая почва в непосредственной близости от ямы начала испускать свет, и этот свет начал пульсировать — словно бы в такт биению огромного сердца. Это сияние стало распространяться в стороны и вскоре залило всю пустошь. Пульсация стала быстрее. В этом биении света было что-то гипнотическое.
Потом, когда шесть летучих кораблей предусмотрительно удалились на безопасное расстояние, воздействие луча, испускаемого часами времен, достигло апогея. Земля около ямы вдруг начала пузыриться и вскипать. Словно раскаленная лава, она стала стекать в отверстие дыры. Дальше — больше. Вся поляна и чахлые, больные дубы на опушке вдруг задрожали, раскачались. Из недр земли начали доноситься приглушенные взрывы. Яма фактически уже перестала существовать, но от того места, где она была, вдруг подул шквальный, немыслимо сильный призрачный ветер. Он подхватил небесные корабли и прогнал их от поляны, словно сорванные осенние листья. Ветер дул еще долго после того, как Кроу прекратил действие своего могучего оружия. Почва на поляне продолжала пузыриться и испускать пар, она еще немного светилась. И в этом призрачном свете перед взором Титуса Кроу разыгрался последний акт этой странной драмы.
В светящейся земле — там, где была яма, появилась трещина. С каждым мигом она становилась все шире. Вскоре в этом зловещем разрыве возникло зеленоватое гнилостное свечение. Казалось, оно хочет вырваться и разлиться по поляне. В первое мгновение у Кроу возник порыв вновь пустить в ход мощное оружие часов времен, потому что ему не хотелось ждать и смотреть, что это за новая угроза, но верх взяло человеческое любопытство. Несмотря на то, что буквально только что он чуть было не стал жертвой ночных кошмаров, вылезавших из жуткой преисподней, его вера в непроницаемость корпуса часов времен не поколебалась. Он был убежден, что это зеленое свечение, чем бы оно ни было, ему не сможет причинить вред. Как бы то ни было, он в любой момент мог пустить в ход свое оружие — мощный белый луч — против этой неведомой опасности, потому что «спусковой крючок» находился у него в сознании. И все же Титус Кроу увел часы времен на более или менее безопасное расстояние от непонятного явления.
Зеленоватое свечение собралось в большой непрозрачный шар. Через некоторое время непрозрачность пропала, и Титус Кроу разглядел внутри шара фигуру — человеческую фигуру! Зеленоватый свет потускнел, ураганный ветер утратил безумную силу, и Кроу сумел рассмотреть странное видение лучше.
Высокий, стройный, в ярких одеждах, со светящимся желтым пшентом[48] на голове. Казалось, фигура стала более материальна, когда потускнело зеленое свечение — предвестник появления видения. Это был мужчина с юным, гордым ликом фараона древнего Кхема — но эти глаза принадлежали темному богу, и в них таилась ленивая сардоническая насмешка.
— Стало быть, ты — человек Титус Кроу, — произнесло наконец видение мягким, переливчатым голосом. — Простой человек — и тем не менее больше, чем человек…
Титус Кроу слушал этот томный голос — и хотя он заметил в выделенном слове нотку злобы, которая, по идее, должна была бы его встревожить и насторожить, его мозг вдруг одернулся пеленой онемения. Слишком поздно он протянул мысленный палец к столь же мысленному «спусковому крючку» оружия часов времен, но его мысленная рука замерла на полдороги до цели. Его воля была заморожена. Всю его сущность объяло космическим, межзвездным холодом, и этот холод лишил его всех желаний и побуждений. И наконец Титус Кроу узнал того, кто явился к нему, и понял, что он оказался лицом к лицу с Роком. Вряд ли ему суждено было остаться в живых после этой встречи, ибо этот юный фараон был не кто иной, как Ньярлатотеп, Ползучий Хаос!
48