– Что, если твой След ведет в другой город? Или в другую провинцию?
– Я бы почувствовал. Нет, След достаточно четкий и становится ярче с каждым шагом. А значит, мы уже недалеко от цели.
То, что им пришлось углубиться в раскинутый за городом лес, Морриган не удивило. А вот количество проложенных там тропок – определенно.
– А лес пользуется у людей популярностью, – пробормотала она.
– Или у существ древней крови, – тихо добавил Ник.
Наконец из глухой чащи они выбрались на поляну, на которой были разбиты палатки. К этому времени уже стемнело. Тьму, притаившуюся меж палаток, разбавлял свет от походного костра.
Ник сделал Морриган знак замереть.
– Пришли, – шепотом сказал он.
Затерявшись среди деревьев, Морриган сжала амулет зова. Усилием воли изменила чары – отменила проекцию лица Джамесины и притушила звук. Однако все предосторожности оказались излишни: лидер Камарильи не ответила на зов.
– Меня вызываешь? – раздалось вкрадчивое за спиной.
Морриган развернулась и нос к носу столкнулась с Джамесиной. За ее спиной маячили и другие члены Камарильи в боевом облачении и с решимостью, написанной на лицах.
– Проклятье. А я хотела сообщить, что нашла логово Дикой Крови.
– Вижу. И меня радует твое желание произвести впечатление на Камарилью, – мурлыкнула Джамесина. – Или же исключительно на меня.
– Но как вы?..
– Подкуп, угроза смерти, шантаж, слежка, – принялась загибать пальцы бааван-ши. Бросила короткий взгляд на Аеринн: – И одно стремительное, но результативное соблазнение.
Нежные щечки ланнан-ши тронул румянец.
– А это еще кто? – Джамесина обнажила удлиненные клыки в недружелюбном оскале, будто кошка, у которой пытались отнять честно добытую мышь.
Появившийся меж деревьев Ник застыл как вкопанный.
– Он со мной, – выпалила Морриган.
Бааван-ши неодобрительно поглядывала на Ника.
– Он не из Пропасти.
– Но он со мной, – с нажимом повторила Морриган.
– А, так это и есть твой информатор? – Ланнан-ши плотоядно облизнулась. – Симпатичный.
Вервольф Эддан поморщился.
– Мы так и будем болтать, или наконец пойдем и уничтожим Дикую Кровь?
Губы Джамесины сложились в хищную усмешку.
– Пойдем. И уничтожим.
Они ринулись вперед и пронеслись мимо так быстро, что на какое-то мгновение слились в едва различимое цветное пятно.
– Проклятая древняя кровь, – проворчала Морриган с толикой зависти.
И, развернувшись, бросилась на поляну вслед за Камарильей. Ник что-то крикнул, но она не вслушивалась. Ее ждала битва.
И отмщение за каждого убитого в лагере Картрай.
Когти Эддана пропороли первую палатку и за ноги вытащили оттуда какое-то существо. Рассмотреть его Морриган не успела – в следующее мгновение его лицо превратилось в кровавое месиво.
Кое-кто из созданий выскочил из палаток даже прежде, чем они достигли поляны – вероятно, помог обостренный слух. Однако Камарилью это не смутило. Джамесина шла напролом, перерезая сухожилия и выдавливая глаза врагов, словно переспелые вишни. Ланнан-ши, внезапно утратив всю свою красоту, впивалась острыми зубками в шею и высасывала чужую лакомую кровь. Козлиные копытца глейстиг измельчали в труху кости диких древних.
Морриган не желала полагаться на Камарилью и послушно стоять за их спинами. Впрыснув в вену кристаллы экфо, она произнесла слова воззвания к Госпоже Ночь, как учил ее Файоннбарра. Клочок окружающей ее тьмы потянулся ко рту и проник внутрь, ледяными иголочками пройдясь по животу и горлу, и медленно, но ощутимо проникая в кровь.
Закашлявшись, Морриган взглянула на руки. Никакой окружающей их тэны. До сих пор непривычно осознавать: несмотря на то, что за помощью она обращалась к Госпоже Ночь, а значит, и к внутренней тьме, магия ноктурнизма была рассветной. Белой.
В ней пела ночь, и Морриган стала ее голосом. Но на этом она не остановилась.
Пара уродливых существ, лишь отдаленно напоминающих человека, попытались были наброситься на Морриган, но она стремительно шагнула в тень и в ней же растворилась. Гвиллионы, не готовые к такому повороту событий, ошалело замотали головами. Вынырнувшая позади тварей Морриган полоснула одного по горлу краем осколка истины. Спустя мгновение очередь дошла и до второго. Молниевый разряд сорванной с пояса плети прорезал ночь.
Морриган была стремительно, неуловима. Она сливалась с тенью и воссоздавала свой фальшивый образ из разлитой вокруг темноты. Обманывала, запутывала, а потом пронзала врагов молнией или зеркальным осколком. Швыряла их о деревья, исступленно крича: «Eskede»! Окруженная тенями живого мира, словами «Tolle alterius animam»[27] разрывала брешь, чтобы натравить на врагов голодные тени мира мертвого.