– Проклятье, – мрачно повторила Морриган.
Шагнуть в мир теней, когда в твоем распоряжении вместо ритуальной комнаты с зеркалами в пол лишь небольшой осколок истины – дело непростое. Морриган не сразу нашла нужное расстояние между воткнутым в землю зачарованным куском зеркала и собой. Однако благодаря одному рассветному трюку, способному менять свойства объекта, в отражении осколка истины она теперь помещалась целиком.
Держа в руках свечу, Морриган прошептала: «Anedore maes orvei», что значило «пустите меня глубже». Не в Вуаль – в Юдоль Печали, обитель духов.
Мир теней принял ее в холодные, неживые объятия. На мир живых накинули черный саван, заставив его угаснуть, раствориться в темноте.
– Соизволила-таки явиться? – неприязненно произнес Конхобар. – Ну здравствуй, ведьма.
Морриган рассматривала его, чуть наклонив голову и сощурив глаза. Видеть ли в нем угрозу? С Конхобара станется нарушить собственные принципы и в мире мертвых. Ведь это именно он позволил ей обращаться к полуночной магии для ловли колдунов-отступников, лишь бы только прославить свой лагерь и провозгласить охотников Картрая как одних из лучших в Ирландии.
Раз Конхобар все еще здесь, Дану в свои чертоги его не позвала.
– Жаль, я вовремя не распознал в тебе тьму.
– Ой, бросьте, – скривилась Морриган. – Вы не могли не знать, кто я такая. Да, мы, юные вольные, любили говорить о том, что с нашими семьями нас ничего больше не связывает. Что мы сами по себе и берем судьбу в собственные руки. Правда в том, что вы, Конхобар О`Риган, не могли приютить в своем лагере Морриган Блэр и не подумать о ее родственной связи с Бадб Блэр, легендарной Леди Ворон. Кто угодно, но только не вы.
– Твоя правда, ведьма. Правда и в том, что тьма живет в каждом из нас. Но кто-то запирает ее внутри, а кто-то подкармливает ее, словно голодного монстра, взращивая ее. А потом спускает тьму с поводка, позволяя ей кормиться уже душами невинных.
Морриган покачала головой. Конхобар бы нашел общий язык с Файоннбаррой. И все же от колдуна ночи ожидаешь пространных рассуждений о тьме внутри человека, а вот от взрывного, но немногословного мастера-охотника с замашками генерала…
– О, да, вы не можете простить мне, что в нашу прошлую встречу в клубе, где вы, глядя на полуголых танцовщиц, предавались размышлениям о невинных и спасении мира, я знатно вас потрепала.
– Нет, я не могу простить тебе того, что девушка, на обучение которой тратили свое время лучшие из наставников, одна из моих воспитанниц, которой до поры до времени я мог только гордиться, стала убийцей.
– Я не убивала Лару Кэнни. Дух убил моими руками. Так что Трибунал обвинил меня ошибочно. Хотите поговорить о времени? Прекрасно. Каждая минута, что я провожу в мире теней, выкачивает из меня жизнь. Я не собираюсь тратить драгоценное время на выяснение отношений. Если вам есть что сказать – говорите.
– Если это правда…
– То, что я была ведома, убивая невинную жертву? А разве это что-то изменит?
– Для меня – да, – отчеканил Конхобар.
Морриган выжидала, как всегда чувствуя ход невидимых часов, что отсчитывали утекающие мгновения ее жизни. Что ж, у нее оказалось куда меньше выдержки.
Или же ей, в отличие от неизбежно мертвого егермейстера было, что терять.
– Что случилось с лагерем?
– На нас напали. Тактика простая, но действенная. Сначала нейтрализовать охрану лагеря, затем – егерей, чтобы не успели отдать команды, а потом методично истребить всех попавшихся под руку охотников – как опытных, так и новобранцев.
– Сколько их было?
– Около дюжины. Все – существа древней крови. Вервольфы, глейстиг, гвиллионы[19], бааван-ши. Это те, кого я успел разглядеть. Выглядели они как дикие оборванцы, но ярость в них… ярость их вела. Они пускали в ход когти, клыки и зубы. Разрывали людей на части, одним укусом высасывали из них кровь.
Морриган отчаянно пыталась прогнать видение случившегося, но оно упрямо оживало перед ее глазами. Кровь… Всюду смерть и кровь.
– Почему они? Не колдуны-отступники, за которыми подобные нам охотились десятилетиями… а существа древней крови? Откуда в них такая ненависть?
– Эти твари постоянно ноют о том, что Трибунал их притесняет, – кривя губы, сказал Конхобар.
Морриган покачала головой.
– Это объясняет их злобу по отношению к людям, но не ожесточенную ненависть, итогом которой стало истребление десятков охотников и егерей. Если они так сильны, что мешало им напасть сразу на резиденцию Трибунала?
19
Гвиллионы – злые горные фэйри Уэльса, безобразные существа женского пола, которые по ночам подстерегают путников на горных дорогах и сбивают их с пути.