Тимурленг перенял это правило у Темучина и потому сумел покорить земель не меньше, чем Потрясатель вселенной. Он усовершенствовал это правило и потому сумел покорить земель больше.
Железный Хромец улыбнулся своим мыслям, обнажив под редкой щеточкой усов крепкие желтые зубы. Нет, он взлетел куда выше, чем Темучин. Он уже выиграл свои тридцать великих битв, в то время как Темучину, если верить мудрым хранителям былого, удалось одержать лишь двадцать две победы. И завтра его, Тимурленга, ожидала еще одна великая битва. А дальше будут новые битвы. Несмотря на подагру и искалеченные ногу и руку, он еще силен и духом и телом. Об этом могут свидетельствовать враги, испытавшие крепость длани Тимурленга. Об этом могут свидетельствовать жены, познавшие мужскую силу своего повелителя. Мир достаточно велик, еще есть немало земель, ждущих своего завоевателя. А пока…
А пока следовало подумать о предстоящем сражении. Тимурленг щелкнул пальцами. Раб, имени которого владыка не помнил, поспешно склонился пред ним.
— Позови Саиф-ад-дина[25] и Мухаммед-султана.
Склонив голову до самых ковров, устилавших шатер, слуга выбежал прочь. Тимурленг задумчиво посмотрел ему вслед. Слишком расторопен. Случается, такие восходят на престол после смерти владык. К счастью, у Тимурленга предостаточно наследников. Болезнь и вражеская стрела отняли любимых сыновей Джахангира и Умар-шейха, но на все воля Аллаха. И хвала Аллаху, что есть еще и сыновья, и многочисленные внуки. Его семя дало богатую поросль. Есть из кого выбрать наследника. И он выберет самого достойного, а все прочие беспрекословно признают его выбор. Иначе и быть не может, Тимурленг потратил немало сил, чтобы приучить детей к покорности. Это оказалось почти так же трудно, как и приучить их к величию. Не так просто, как кажется, ставить ногу на согбенную перед тобой спину и подставлять спину под занесенную над тобою ногу. Великий правитель должен уметь делать и то и другое. Сначала подставлять, а потом, со временем, и ставить. Ему самому тоже сначала приходилось подставлять…
Странные мысли роились в голове Тимурленга, очень странные для властелина полумира. Неплохо было бы выпить пиалу огненного арака, так славно очищающего разум. Но есть приказ, запрещающий вплоть до победы над нечестивым и дерзким Баязидом пить хмельное вино, — приказ, отданный им самим, Тимурленгом. Негоже нарушать собственные установления, предводитель должен показывать пример войску. Тимурленг отщипнул от лежащей пред ним на блюде кисти винограда несколько сочных ягод. В этих краях, которым предстоит стать частью его империи, отменный виноград, рождающийся к тому же раньше обычного. В Мавераннахре грозди только набирают сахар, а этот уже истекает липким соком. Тимурленг сплюнул косточки прямо на ковер пред собой и вытер губы. Снаружи донеслись негромкие голоса. Полог отодвинулся в сторону, и в шатер вошел раб, имени которого Тимурленг не помнил; за ним следовали Саиф-ад-дин, старый соратник и верный друг повелителя, правая рука во всех начинаниях, и Мухаммед-султан, любимый внук Тимурленга.
— Припадаем к твоим стопам, повелитель! — провозгласил Саиф-ад-дин, изъявляя намерение пасть на колени, но Тимурленг остановил его резким жестом руки. К чему придворные церемонии, когда они одни! Приказав властным взглядом рабу оставить шатер, Тимур кивнул Саиф-ад-дину:
— Садись, отважный!
Саиф-ад-дин все же поклонился, выражая благодарность за польстившее его самолюбию обращение, после чего устроился на ковре шагах в трех от Тимура.