— Разве ты ещё не поняла? — неистовое желание на его лице было бурным дополнением тому желанию, которое он пробудил в её груди. — Мне плевать, даже если ты целовалась со всей треклятой армией, даже если в твоей постели был мужчина, или десятеро. Я хочу тебя. Я всегда хотел тебя. Ты годами будоражила мою кровь. Так что, я хочу овладеть тобой. Лги себе или мне, как угодно, но, в конце концов, ты будешь моей.
Её охватила нервная дрожь, сколь мощная, столь и волнительная.
— Имеешь в виду — любовницей? — спросила Луиза, запутавшись руками в его волосах.
— Моей женой, — герцог развязывал тесёмки на её лифе и сорочке. — Хотя, поверь мне, я не прочь провести брачную ночь до свадьбы.
В то время как у неё перехватило дыхание, Саймон прошёлся поцелуями вниз от её рта и горла к обнаженной выпуклости верхней части гуди, потом стянул вниз слои одежды ровно настолько, чтобы показалась одна грудь.
Глаза её округлились.
— Саймон…
— Я только хочу насладиться тобой. Чтобы выдержать, пока мы не разделили постель.
— Мы никогда не собирались…
Он обхватил губами её грудь.
Боже помоги ей. Что это было за безумие? Это было гораздо волнительнее её сокровенных, назойливых ночных фантазий, даже гораздо соблазнительнее её собственных тайных ласк по ночам. Его язык такое вытворял с её соском, что из горла рвался удушающий вопль.
Затем его рука возмутительнейшим образом потёрла её тело в самом низу через прогулочное платье. Иногда девушка прикасалась к себе там тоже, но никогда не ощущала такого… как будто она была трутом [18] в его пламени, искрясь и полыхая так неистово…
— На вкус ты как нектар, — выдохнул Саймон возле её груди. — Так дьявольски сладка.
Она склонила голову, чтобы поцелуем зарыться в его золотистых волосах.
— Ты такой… о… небеса…
Теперь его другая рука сквозь прослойки одежды занялась её второй грудью, и пламя внутри неё вспыхнуло ещё ярче, словно пожар, охватывая и поглощая её всю. Не остановись он…
— Саймон… Саймон… не надо…
— Страстно желать тебя? — он осыпал её грубыми поцелуями от груди до горла. — Нуждаться в тебе? Ты хоть представляешь, что ты делаешь со мной?
Он изогнулся бёдрами к тому месту, где только что потирал, и девушка ощутила, как какая-та очень твёрдая выпуклость упёрлась в неё.
— Это, дорогая, то, что ты пробуждаешь во мне каждый раз, когда я тебя вижу, — он коснулся губами её уха. — Я хочу быть внутри тебя. Я хочу доказать, что та страсть между нами никогда не была ошибкой. И я смогу, дай только шанс.
Герцог склонился ртом к другой её груди и так умело ласкал языком, так искусно дразнил её зубами, что она выгнулась к нему, соблазнённая его обещанием войти в неё и утолить её разгорячённые, страстные порывы…
Меховой клубок свалился Саймону на голову, «щебеча» и дёргая его за волосы, и выводя их обоих из чувственного тумана.
Саймон отскочил назад, в глазах его сверкало разочарование, когда он схватился за своего любимца.
— Проклятье, Раджи, ты выбрал самый наихудший момент!
— Или наилучший, как посмотреть, — прошептала Луиза. Она в самом деле рисковала и достаточно приблизилась к аду, чтобы ощутить на себе языки его пламени. Слава Богу, Раджи отдёрнул её.
Пока Саймон боролся со своей рассерженной обезьяной, она лихорадочно пыталась привести в порядок свою одежду. Как она могла позволить Саймону… что она за шлюха, охваченная страстью и огнём и сладким, безрассудным…
Раджи прыгнул ей на плечо и с рычанием обернулся к Саймону. Судя по испуганному виду герцога, его любимец никогда так раньше не поступал.
— Что, чёрт возьми, с тобой… — обезьянка так яростно «затрещала» на Саймона, что он нахмурился. — О, ради Бога, не мог же ты в самом деле подумать, что я обижал её.
Когда Раджи метнулся к Луизе и обвил её шею лапками, она крепко вцепилась в него.
— Я полагаю, что Раджи заявляет на меня свои права, — потрясенно сказала она, опасаясь, что ей никогда не быть снова невозмутимой после этого.
— Вот дьявол, — Саймон потянулся к Раджи, а в ответ получил по рукам от своего питомца. Он сердито взглянул на Раджи. — Вы посмотрите-ка, ты, негодник…
— Не наказывай его! — сказала она, утешая взволнованную обезьянку. — По крайней мере, у него хватает ума понять, что мы не должны заниматься… теми вещами.
Саймон пронзил её взглядом своих голубых глаз, тёмных, как полуночный сумрак.
— Ты, конечно, права, — он судорожно вздохнул. — Прости, меня занесло. Но клянусь, я могу себя контролировать. Ты должна дать мне возможность…