— О? — произнёс с жаром Саймон. — Он может лишь провоцировать бунт, чтобы напасть на тебя…
Она отпрянула с сердитым видом.
— Ты говорил, что камень предназначался не мне.
— Едва ли это имеет значение. Попали-то в тебя.
Стук в дверь ознаменовал приход лакея, который замер в нерешительности, завидев Луизу в объятиях Саймона.
— Я-я прошу прощения, ваша светлость. Я принес нюхательные соли.
Покраснев, Луиза соскочила с колен Саймона. Теперь она гораздо лучше держалась на ногах.
— Спасибо, — ответила она лакею, оттолкнув в сторону руку Саймона, когда тот поднялся и попытался подтолкнуть её обратно к кровати. — Но, как видите, они не понадобились. Мне сейчас хорошо.
Лакей перевёл взгляд с Луизы на Саймона.
— Доктора его светлости нет дома, сэр, хотите ли послать за другим?
— Нет, — произнесла она одновременно с тем, как Саймон сказал: — Конечно.
— Саймон! — вскрикнула она. — Я говорила тебе, я не собираюсь видеться с доктором.
Не обращая внимания на её протест, Саймон шагнул к её письменному столу и записал имя и адрес своего личного врача. Потом подошёл к лакею и вручил ему листок.
— Если его нет по этому адресу, тогда он в больнице св. Варфоломея [32].
Когда лакей, кивнув, поспешно ушел, Луиза кинулась к двери.
— Сейчас же вернитесь! Я не говорила, что вы можете…
Саймон, схватив её за талию, закрыл и запер на ключ дверь, и спрятал его в карман.
— С тебя достаточно, Жанна д’Арк, — он потащил её к кровати. — Ты никуда не пойдешь, пока доктор не разрешит.
Вывернувшись с удивительной силой, она отступила.
— Никаких докторов.
— Ради бога, не глупи. У тебя может быть трещина или…
— Нет у меня трещины. Уверена, я бы это знала.
— Пусть доктор определяет это.
— Я не люблю докторов! — У Луизы раскраснелись щёки от смятения. — Они по мельчайшему поводу пускают женщинам кровь. К тому же, я чувствую себя лучше в данный момент. — Она медленно, ни разу не оступившись, обернулась кругом. — Видишь? Со мной будет всё хорошо. Доктор не нужен.
— Посмотрим, что скажет твой брат.
Лицо её пылало гневом.
— Ты не можешь рассказать Маркусу об этом.
— Ещё как могу. Ему следует знать, каким опасностям подвергаетесь вы с Региной у него за спиной.
— Он уже знает.
— Я сильно в этом сомневаюсь, иначе бы он никогда не позволил своей жене участвовать, — прищурившись, он начал к ней подкрадываться. — И ты не просила бы меня не говорить ему. Так что возвращайся в кровать. Сейчас же.
Она отбросила притворство.
— Саймон, ты ничего не должен говорить Маркусу. Я тебя знаю — в твоих устах это прозвучит ужаснее, чем на самом деле.
— Ужаснее! — взревел он. — Как это в моих устах может звучать ужаснее? Тебя чуть не убили!
Девушка вскинула задиристый подбородок.
— И тебя едва не убили в битве при Кирки, а ты даже и солдатом не был. Никто и не подумал серьёзно о том, что ты рискуешь жизнью, а я должна сидеть дома и ничего не делать, как пай-девочка, да?
— Чёрт возьми, Луиза…
— Ты не можешь ему сказать. Прошу тебя.
Пробормотав проклятие, герцог провёл пальцами сквозь уже и так взъерошенные волосы.
— Он в любом случае узнает это завтра из газет.
— Раньше такое никогда не освещали в газетах, — сказала она, пожав плечами. — Не знаю, зачем им это понадобится теперь.
— Раньше! — Саймон шагнул к ней. — Ты имеешь ввиду, что уже была ранена…
— Нет! — метнувшись прочь от его приближения, она поспешила объяснить. — Мы уже до этого видели, как чернь забрасывает телеги, вот и всё. Нам никогда не разрешали сопровождать телеги, но мы встречали арестанток в доках, чтобы вручить им пакеты. И когда мы видели, что они вынесли…
Она нахмурилась.
— Это нечестно. И газеты никогда об этом не упоминали, уверяю тебя. Они потворствуют такому поведению. Так было, когда мы решили, что такое не должно повториться снова.
Умоляюще взглянув на него, она добавила:
— И если ты расскажешь Маркусу, он не позволит пойти мне и Регине, и тогда другие мужья последуют примеру, и Лондонское женское общество потеряет половину своей поддержки — всё из-за какого-то дурацкого камня.
Хорошо, он понял.
— Следующий раз это мог быть летящий из толпы кирпич.
— Следующий раз на мне будет стальная шляпа.
Он сердито взглянул.
— Даже, если я не скажу Дрейкеру, это сделает Регина.
— Вздор. Она также страстно стоит за реформу, как и я, и она знает, как бы он отреагировал. Как только она увидит, что я в порядке, то и слова не скажет.
32
самая старая больница Великобритании; находится в Лондоне. Основана в 1132 г. при церкви Варфоломея Великого.