Саймон стоял там ещё минуту, в сомнении. Но, в конце концов, гордость взяла верх, и он удалился в кабинет, изо всех сил желая прогнать из головы её печальные всхлипы.
Но пребывание в кабинете лишь напомнило о её сокрушённом виде, когда Луиза поняла, что он сговорился с отцом. Он ранил её очень сильно. И не один раз, а дважды. Мог ли он, в самом деле, осуждать её за желание нанести ответный удар?
После часа таких мучительных размышлений Саймон отправился в кровать, лишь для того, чтобы они и там его изводили. Но спать был ещё хуже — он видел жену в своих снах, в прозрачной ночной рубашке в их брачную ночь, на губах её трепетала многообещающая улыбка. Пока не вошёл её отец, и улыбка не обернулась потрясением.
Когда он проснулся на рассвете, тревожный, с каменным сердцем, Луиза еще спала. И как в прошлые два утра, несмотря на то, что он мешкал, вынужден был, в конце концов, ехать в Вестминстерский дворец [38], не услышав даже шороха в соседней комнате.
«Ещё несколько дней», — говорил он себе. — «Дай ей время».
Но сколько ещё таких дней он мог вынести, когда часы перетекали друг в друга, превращаясь в одну длинную изнурительную пытку?
Не помогало даже присутствие в Вестминстере. В отсутствие сейчас важных дел на повестке дня, лорды мало интересовались парламентской работой и речи были тупыми, как ржавый перочинный нож. Прошла половина утра, Саймон подумывал поехать домой, когда возле него прошипел голос:
— Какого чёрта вы тут делаете?
Он обернулся и увидел лорда Трасбата, с волнением взирающего на него.
— Почему я не должен быть здесь?
— Вы говорили, что будете вместе с дамами посещать Ньюгейт. Я рассчитывал на это, когда отправил свою жену вместе с вашей. — Верно, Трасбат ошибся. Луиза не бросила бы ему вызов так открыто. Не после того, как он пригрозил. — Они… э… отправились сегодня утром?
— Да, как и планировали, — прошептал Трасбат. — Ваша жена сказала нам за день до вашей свадьбы, что бракосочетание не повлияет на сегодняшнюю поездку в Ньюгейт, и я только час назад доставил Лилиан в ваш дом.
Два человека по соседству неодобрительно посмотрели на них, поэтому Саймон жестом пригласил Тарсбата выйти с ним в холл. Там же он резко спросил:
— Вы уверены, что они отправились в тюрьму? — он отдал ясный приказ кучеру, чтобы она нигде не брала никаких карет без разрешения Саймона.
Трасбат смотрел на него, как на сумасшедшего.
— Ну конечно. Ваша жена спросила, собираюсь ли я присоединиться к ним, и я сказал ей, что отправляюсь в клуб. Когда я спросил, могу ли увидеть вас, она объяснила, что вы поедете отсюда и присоединитесь к ним в Ньюгейте. Поэтому она попросила, чтобы я подвёз её с Лиллиан к дому леди Дрейкер — чтобы вам не пришлось оставлять возле тюрьмы два экипажа. Я был рад оказать услугу — это было по пути в клуб. Но потом я вспомнил, что хотел поговорить с Пилом, поэтому приехал найти его. А вместо этого нашел вас.
— Да, — мрачно произнёс Саймон. Здесь в парламенте. Пока его жена спешит поступить так, как ей нравится. Домашняя война — это одно дело, но явный вызов был недопустим.
Он не был окончательным болваном, чтобы признаться Трасбату в несостоятельности контролировать собственную жену.
— Простите, старина, — кратко произнес он, — я совсем забыл о поездке в Ньюгейт. А так как я уехал до того, как встала герцогиня, у неё не было возможности напомнить мне. — Саймон направился к двери. — Я сейчас же еду.
И приберу к рукам свою жену, черт возьми.
— Я отправляюсь с вами, — сказал Трасбат. — Как вижу, Пила здесь нет.
Через несколько минут они были в экипаже Саймона, тихо следуя в Ньюгейт. Хвала господу, Трасбат не был болтлив, потому как Саймон сомневался, что смог бы сейчас поддерживать вежливый разговор.
Когда они добрались до тюрьмы, стражник провёл их через несколько сырых, мрачных коридоров. Они шли со скоростью улитки, учитывая больную ногу лорда Трасбата, поэтому пока они достигли женских тюремных камер, гнев Саймона дошел до наивысшей точки.
Но, когда стражник ввёл их внутрь, гнев угас от открывшегося им вида. Более двух сотен женщин сидели на каменном полу маленькими, аккуратными группками, усердно разрисовывая резные фигурки. Миссис Фрай, миссис Харрис, и Регина перемещались между ними, предлагая помощь. Одежда на женщинах была бедной, но чистой и опрятной и, по большей части, приличной.
Взрыв смеха из угла заставил трудящихся женщин поднять взгляды, затем снисходительно улыбнуться группе сновавших повсюду детишек, хлопавших какому-то зрелищу, которое не доступно было его с Трасбатом виду. И которое, несомненно, было организовано женой Саймона, вместе с леди Трасбат.
38
Здание на берегу Темзы в лондонском районе Вестминстер, где проходят заседания Британского парламента.