Читать онлайн "Только одной вещи не найти на свете" автора Руис Луис Мануэль - RuLit - Страница 60

 
...
 
     


51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 « »

Выбрать главу
Загрузка...

— Останови, пожалуйста, такси.

Он сохранял невозмутимость, в его глазах не мелькнуло ни тени грусти или разочарования — он принимал ее бегство как неизбежный этап на том пути, который должен привести их к последнему испытанию чувств, к развязке. Рядом затормозило такси, они погрузили вещи в багажник, сели на заднее сиденье — так, что их колени соприкасались. За окном мелькали улицы, а Алисия все пыталась собраться с силами, только вот сил уже не осталось — из горла не шли самые нужные слова, которые могли бы спасти ее жизнь, избавить от одиночества и ненастья. Да, новое будет повторением старого, повторится история ее с Пабло любви — чуть подправленная и чуть измененная, только ведь выбора-то нет, альтернатива настолько ужасна, что вынести ее Алисия не сможет. Когда машина остановилась у вокзала на площади Армас, Алисия полезла в сумку и стала лихорадочно рыться, отыскивая кошелек. Эстебан протянул водителю деньги и попросил помочь достать чемоданы. Автобус в Малагу отправлялся через четверть часа. Алисия почему-то страшно боялась опоздать и отказалась зайти в кафе. Они поставили чемоданы в багажное отделение и решили выкурить по последней сигарете.

— Передавай привет сестре, — сказал Эстебан с мрачной любезностью.

Честно говоря, она и сама не сумела бы объяснить, почему оказалась здесь, почему узлы затянулись так крепко, что окончательно удушили ее волю. Собраться с духом и сказать нужные слова? Но тут с холодной жестокостью, неожиданной для нее самой, она призналась себе, что не любит Эстебана и никогда не любила, просто он был ей нужен, вернее, нужна его безнадежная любовь — чтобы выжить, выдержать долгую бессонницу, уготованную будущим. Так что она с силой вдохнула сигаретный дым и решительно выпалила:

— Помнишь, я сказала, что когда ты вернешься из Лиссабона, мы с тобой должны поговорить?

Его глаза улыбнулись, но вовсе не счастливо — это был злой огонек, как у человека, который заметил, что соперник по нескончаемой карточной игре блефует. Левая рука Эстебана с зажатой в ней сигаретой быстрым движением коснулась волос Алисии.

— Да вроде бы и не о чем тут больше говорить, — отозвался он, медленно выдавливая из себя слова. — Счастливого пути.

Она с неприязнью отметила, что Эстебан целует ее в щеку бесстрастно, словно нежный брат. Не вымолвив больше ни слова, Алисия поднялась в автобус с ощущением, что в желудок ей воткнули железный прут. Автобус начал набирать скорость, и она почувствовала бесконечное одиночество и бесконечное облегчение. Фигура Эстебана на стоянке теперь казалась совсем маленькой. Алисия не могла плакать, но отрекаться ни от чего не хотела, горечь смоляного цвета закупорила в ее душе все щели, через которые наружу могли просочиться неконтролируемые чувства. Расстояние, Малага, встреча с сестрой, с которой их никогда не связывали особенно близкие отношения, — возможно, все это хоть отчасти притупит боль, возможно, она найдет на новом месте покой и на него не посмеет посягнуть ни один призрак. Возможно, кто знает. С невыносимой тоской она вдруг возмечтала о той, совсем другой, стороне, которая ей чуть приоткрылась, возжелала нижней стороны хлеба с маслом, поверхности воды, увиденной со дна, или задней стороны зеркала. Солнце лениво просачивалось сквозь окошко, оставляя на волосах Алисии россыпь золотых искр. В ту ночь, после появления инспектора Гальвеса и после дачи официальных показаний, они еще какое-то время находились в эпилоге сновидения, еще оставались запертыми под крышками лаковых ларей. Затем змея снова свернулась кольцом, лабиринт вывел на ту дорожку, с которой начинался, и должен был снова прозвучать зачин романа, та же раскаленная добела фраза с первой страницы. Пабло и Роса, их вечное присутствие рядом — от этого ей не уйти, не спрятаться. Они обязательное дополнение или приложение к ее жизни — как волосы, которые надо подравнивать каждые две недели, как кончики ногтей, как никому не нужный зуб мудрости, как утренний кофе. Она всхлипнула и вцепилась в сумку, лежащую на коленях. Подумала и поняла, что любое сильное желание бессмысленно, потому что никогда не исполняется; вожделенная цель недосягаема для бегущего к ней, так что бег никогда не завершится; она поняла, что для освобождения ей нужно переселиться в другое тело, обосноваться в другом городе, поменять марку сигарет. Забвение — трофей, который достается лишь безумцам и покойникам.

— Вот, — сказал старик, кладя ему на ладонь сверкающий, холодный, как рыба, предмет.

— Сколько я вам должен? — со вздохом спросил Эстебан.

Лицо старика сморщилось, а губы образовали щель, отдаленно напоминающую улыбку.

— Оставьте, — сказал он. — Я должен был починить часы еще две недели назад, как вы изволили вежливо мне напомнить. Что ж, теперь они готовы. Буду рад служить и в следующий раз.

Эстебан опустил отцовские часы в карман куртки. После отца часы перешли к Пабло — маленькая вещица напоминала о прошлом, как, впрочем, и не зажившая еще рана на плече Эстебана. Он не торопился покинуть душное помещение, где царили разные часовые механизмы. Свисавшая с потолка стеклянная лампа делила комнату на разноцветные зоны — зеленые, красные и желтые, — благодаря чему экзотические приборы, стоящие на полках и на столах и даже сваленные в затянутый паутиной угол, где они составили компанию старым газетам и банкам из-под пива, казались еще более фантастическими. По стенам висели в ряд высокие футляры с серебряной и золотой насечкой, похожие на гробы, в их животах качались маятники. Из глубины витрин выглядывали изделия кубической формы, поблекшие латунные пастушки отмечали своим появлением каждые четверть часа, они выходили балетными шажками, что выдавало не слишком отлаженный механизм. Стоя на пороге, за которым его ожидали ночь и одиночество, Эстебан рискнул задать вопрос:

— Скажите, а вы верите в дьявола?

— Что? — Словно изъеденные молью руки старика легли на прилавок.

— В дьявола, в Сатану и тому подобные вещи. Вы можете поверить, что еще существуют люди, которые мечтают вызвать дьявола?

Еще сильнее сгорбившись и словно даже осунувшись, сеньор Берруэль заковылял туда-сюда по лавке, потом снова встал за прилавок, будто нашел островок безопасности, который спасет его от неведомой беды. Ставший вдруг затравленным взгляд с тоской скользнул по инструментам, потом — по маленьким часам, разложенным под стеклом. Потом раздался текучий голос, он звучал искренне, с ноткой смирения:

— Люди не понимают, что даже дьявол нуждается в заслуженном отдыхе, имеет, так сказать, право на пенсию. На мой взгляд, он такой же служащий, как и многие другие, но по должности ему выпала неприятная роль — роль киношного злодея. Хотя понятно ведь, что это просто уставший чиновник. Где бы он ни находился, ему приходится заниматься всякой ерундой, а он на самом деле старается забыть о мирских тревогах. Я думаю, что сколько бы его ни призывали, дьявол не захочет вернуться. Может быть, он даже нашел где-нибудь свое скромное, непритязательное счастье.

— Может быть и так.

Эстебан почувствовал, как в нос его прокрался острый запах серы.

     

 

2011 - 2018