Губы Шейна растянулись в ленивой насмешливой улыбке, карие глаза заинтригованно блеснули, и не только от количества алкоголя.
– Правда, – уверенно произнёс он и сделал большой глоток пива.
Теперь улыбнулась я и медленно, растягивая каждое слово, произнесла:
– Ты ведь сейчас притворяешься, да, Шейн?
Дани опять завизжала о том, что ничего не понимает.
А Шейн даже в лице не изменился – держит марку, не снимает маску. Продолжает строить из себя законченного ублюдка. Только вот взгляд ему никогда до конца контролировать не удавалось: зрачки оживились, забегали хоть лицо и казалось каменным.
– Да или нет, Шейн? – дёрнула бровями я.
Шейн молчал. Смотрел на меня. Тёмные пухлые губы слегка приоткрыты, так и хочется задержать на них взгляд, но я держусь, не ведусь на собственную прихоть.
– Хватит! – Калеб громко ударил кулаком по столу и поднялся на ноги. – Наигрались уже…
– Но ведь ещё Миллер не задали вопрос! – возмущённо всхлипнула Дани. – Раз она участвует, то тоже должна выбрать одно из двух! Что ещё за исключения?!
– Какой вопрос ты бы ей задала, Дани? – фыркнул Джаред. – Сколько бухла в неё может вместиться? Это уже не актуально, расслабься, – и громко рассмеялся.
– Шейн должен задать ей вопрос! – настаивала Дани.
– Ну ладно! – Джаред шумно поднялся из-за стола и хлопнул в ладоши. – Закончим на этом! Давайте споём, что ли?
Дани ещё недолго возмущалась и в итоге вызвалась петь первой.
– Только сначала оденься, – бросил ей Джаред. – Достало уже глазеть на твой тощий зад.
– Да, ведь Джаред у нас любитель трансвеститов с недавних пор, слыхала, Дани? – загоготал Патрик, на что в ответ получил в лицо подушкой от дивана.
Я продолжала сидеть за столом и смотреть на свои руки. Игра закончилась, но оставила после себя поганое послевкусие, и чувство опустошённости всё нарастало. Калеб, который только что признался мне в любви, и Шейн, который сказал, что я гнилая.
Хочется прямо сейчас исчезнуть из жизни каждого из них. Навсегда.
Дани закончила выть, когда я уже собиралась покидать вечеринку.
Шейн, выглядя уже прилично пьяным, взял в руки гитару. Я остановилась прямо перед дверью, потому что он вдруг позвал меня по имени:
– Тейт! – А всё потому, что пьяный. – Куда же ты? – усмехался он. – Послушай мою песню! – Зыркнул на Джареда: – Подключай!
– Мужик, мы в отеле!
– Плевать! Подключай!
– Ладно. – Джаред подключил гитару Шейна к маленькому усилителю. – Только не делай громко, а то Кан примчится, лады?
В ответ Шейн пробежался пальцами по струнам. А я так и стояла на месте. Волны дрожи проносились по телу одновременно с тем, как пальцы Шейна скользили по струнам. Словно я его струны, а он касается меня.
Как же невыносимо это ощущение! В каждой клеточке тела, словно после долгой спячки, крохотными искорками возрождается огонь… Приятно покалывая, покусывая, обжигая…
Шейн смотрел на меня, на секунду остановился, послушав тишину, вновь ударил по струнам, и я услышала его глубокий голос:
С лёгкой пьяной ухмылкой на губах Шейн закончил петь и взглянул на меня.
Вот сейчас… сейчас тот самый момент… Тот самый пик, когда желание врезать ему по морде настолько сильно, что требуются все силы, чтобы оставаться на месте и передавать ему это желание взглядом.