Сердечная простота Розы, ее тревога за его судьбу, наконец сознание ее беззащитного положения и тех страхов и действительных опасностей, которые она могла испытывать, произвели на него глубокое впечатление, и он немедленно написал ей ответ. Он в самых теплых выражениях благодарил ее за внимание, желал искреннейшим образом всего лучшего как ей, так и ее отцу и заверял ее в том, что он никакой опасности не подвергается. Приятные чувства, пробудившиеся у Эдуарда, пока он писал это письмо, вскоре поглотила горечь неизбежной, как он сам видел, разлуки с Флорой Мак-Ивор, и притом, возможно, разлуки навсегда. Боль, которую он испытал при этой мысли, была невыразимой, ибо все — ее высокий нравственный облик, беззаветная преданность избранному делу, щепетильное отношение к средствам, способным служить ему, говорило за правильность выбора, сделанного его сердцем. Но время шло, клевета чернила его имя, и каждый упущенный час мог только свидетельствовать против него. Ехать надо было немедленно.
Приняв это решение, он отправился искать Фёргюса и сообщил ему содержание письма Розы, а также свое намерение немедленно отправиться в Эдинбург, чтобы передать в руки одного из влиятельных лиц, к которому у него было письмо от отца, свое оправдание во всех обвинениях, которые могли на него возвести.
— Вы суете голову прямо в пасть ко льву, — ответил Мак-Ивор. — Вы представить себе не можете суровость правительства, терзаемого справедливыми страхами и сознанием, что оно незаконно и ненадежно. Боюсь, что мне придется выручать вас из какой-нибудь темницы в Стерлинге или Эдинбургском замке.
— Моя невиновность, положение мое, наконец близость отца к лорду М., генералу Г. и другим лицам достаточно защитят меня, — сказал Уэверли.
— В этом вы ошибаетесь, — промолвил предводитель,— у этих джентльменов хватит дел и без вас. Еще раз — согласны вы облечься в плед и остаться с нами среди ворон и туманов[133], отстаивая самое правое дело, за которое когда-либо подымался меч?
— По многим причинам, дорогой Фёргюс, я прошу вас уволить меня от этого.
— Ну что ж, — сказал Мак-Ивор,—не сомневаюсь, что я обнаружу вас упражняющимся в тюремных элегиях или в розысках оггамских[134] письмен или пунических иероглифов на ключевых камнях какого-либо узилища, примечательного по характеру своих сводов. А что вы скажете об un petit pendement bien joli?[135] — я не поручусь, что вы избегнете этой досадной церемонии, если натолкнетесь на отряд вигов из западных областей.
133
В шотландском стихотворении о походе Гленкерна в 1650 году есть такие строки:
В краю туманов и ворон
Наш лук натянут и меч обнажен.
Граф Гленкерн Уильям Каннингэм (1610—1664) — английский политический деятель, в 1650 г. командовавший войсками роялистов в Шотландии. (Комм. А. Левинтон)
134
Оггамские письмена — разновидность древнеирландских букв. Мысль о соответствии между кельтским и финикийским, основанная на одной сцене из Плавта, была высказана лишь генералом Вэлланси много позже Фёргюса Мак-Ивора. (Прим. автора.)
Вэлланси Чарлз (1721—1812) — английский генерал, написавший невежественный трактат по ирландской истории и филологии. (Комм. А. Левинтон)
135
Хорошеньком небольшом повешенье (франц.).
Цитата из комедии Мольера «Господин Пурсоньяк» (Комм. А. Левинтон).