— И слушать, сэр, такого вздора не хочу,— сказал барон тоном, который заставил Мак-Уибла замолчать, — действуйте так, как мы договорились до обеда, если вы желаете оставаться у меня на службе.
На это категорическое распоряжение приказчик, хоть и почувствовал себя так, как если бы его кровь стали перекачивать в жилы барона, не посмел ничего ответить. Поерзав еще немного на стуле, он наконец обратился к Гленнакуойху и сказал, что, если его милость располагает большим количеством денег, чем ему потребуется в походе, он может дать их в рост, и на очень выгодных условиях, в самые верные руки.
На это предложение Фёргюс от всей души расхохотался и, когда обрел дар речи, ответил:
— Премного благодарю, мистер Мак-Уибл, но вы прекрасно знаете, что у нас, солдат, принято выбирать банкирами своих хозяек. — Вот, миссис Флокхарт, — сказал он, вынув из туго набитого кошелька четыре или пять золотых и бросив его с оставшимися деньгами ей в передник, — этого мне хватит, а вы берите остальное. Будьте моим банкиром, если я останусь в живых, и моим душеприказчиком, если я буду убит. Но смотрите не забудьте дать чего-нибудь гайлэндским кайллиахам,[157] которые громче всего будут вопить коронах по последнему из рода Вих Иан Вора.
— Это testamentum militare,[158] — произнес барон,— которое у римлян отличалось тем, что могло быть сделано и устно.
Но нежное сердце миссис Флокхарт растаяло в ее груди от речей предводителя; она начала что-то жалобно лепетать и положительно отказалась притронуться к завещанным деньгам, так что Фёргюсу пришлось их взять обратно.
— Ладно,— сказал он, — если меня убьют, пускай они достанутся гренадеру, который вышибет из меня мозги, но я уж постараюсь, чтобы ему пришлось для этого потрудиться.
Приказчик Мак-Уибл не удержался от соблазна вставить и тут свое слово, ибо, где речь шла о деньгах, ему трудно было промолчать:
— Быть может, вам лучше было бы отнести это золото мисс Ивор, на случай смерти или иного какого несчастья на войне? Это могло бы быть оформлено как дарственная mortis causa[159] молодой особе, и вам стоило бы только подмахнуть пером, чтобы все было в порядке.
— У молодой особы, — сказал Фёргюс, — если что-либо подобное произойдет, будет другое на уме, а не эти несчастные луидоры.
— Правильно, не спорю, нет никаких сомнений... Но ваша милость прекрасно знает, что самое сильное горе...
— Переносится большинством людей легче, чем голод? Правильно, приказчик, совершенно правильно; и, я думаю, найдутся даже такие, которых бы утешило подобное рассуждение, если бы даже погиб и весь род людской. Но есть горе, которое не знает ни голода, ни жажды, и бедная Флора... — Он замолк, и всем присутствующим передалось его волнение.
Мысли барона, естественно, обратились к судьбе его беззащитной дочери, и в глазах у ветерана показалась крупная слеза.
— А если убьют меня, Мак-Уибл, все мои бумаги в ваших руках. Все мои дела вы знаете. Смотрите же не обидьте Розу.
Приказчик был человек земной, ничего не поделаешь. Много, без сомнения, было в нем грязи и дряни, но некоторые добрые и справедливые чувства были и ему не чужды, в особенности когда дело касалось барона или его дочери. Он жалобно взвыл.
— Если этот злосчастный день когда-либо наступит,— заявил он, — пока у Дункана Мак-Уибла останется хоть грош, он будет принадлежать мисс Розе. Перепиской займусь по полпенни за лист, только бы она не знала нужды! Если все прекрасные баронские земли Брэдуордина и Тулли-Веолана, с крепостцей и замком на них (он принимался всхлипывать и хныкать при каждой паузе)... усадьбами, пашнями, болотами, пустошами... с полями ближними и дальними... строениями... садами... голубятнями... с правом ловить рыбу и пользоваться озером Веолан... с церковными десятинами, жилищами пастора и викария... annexis, connexis...[160] с правом выпаса скота... топливом, торфом и дерном... со всеми прочими угодьями (тут он прибегнул к концу своего длинного шейного платка, чтобы утереть глаза, так как вся эта юридическая обстоятельность вызывала в нем потоки слез, настолько ярки были образы, связанные с этим перечислением)... со всем тем, что более подробно перечислено во владельческих документах и планах... находящихся в приходе Брэдуордине, в Пертшире... если, как я сказал раньше, все они должны перейти от чада моего патрона к Инч-Грэббиту, этому вигу и ганноверцу, и попасть в руки его управляющего Джейми Хоуи, который и в старосты-то не годится, не то что в приказчики...
157
Старухи, которым полагалось оплакивать покойников; ирландцы звали их кинингами. (Прим. автора.)