В связи с непроверенными слухами, будто в Константинополь собираются приехать Кошут и Мадзини, Решид-паша заявил, что не разрешит им въезд на турецкую территорию.
Создание польского легиона якобы не встретило возражений со стороны послов Франции и Англии, но зато натолкнулось на препятствия другого рода. Генерал Высоцкий представил Порте и лорду Редклиффу документ с несколькими тысячами подписей, уполномочивающий его действовать от имени значительной части польской эмиграции. Со своей стороны, полковник граф Замойский, племянник князя Чарторыского, представил аналогичный документ, также с множеством подписей, согласно которому другая группа польской эмиграции уполномачивает его действовать от ее имени. Посол Англии, учитывая их разногласия и желая примирить претензии обоих соперников, а также воспользоваться услугами Высоцкого и Замойского, посоветовал сформировать вместо одного польского легиона два.
Маршал Паскевич прибыл в Яссы 17 апреля и в тот же день проследовал дальше в Бухарест.
Согласно сообщениям «Hannoversche Zeitung», договор о наступательно-оборонительном союзе, заключенный между Австрией и Пруссией[123], содержит следующие основные статьи:
«1. Австрия и Пруссия гарантируют друг другу их немецкие и прочие владения (in und auaserdeutschen Besitzungen) таким образом, что нападение на одну из этих двух держав будет рассматриваться второй, как нападение на нее самое.
2. Австрия и Пруссия взаимно обязываются поддерживать друг друга и в случае необходимости предпринимать совместное нападение, если одна из договаривающихся сторон сочтет, что интересы Германии в опасности, а вторая сторона согласится с этим суждением. Особые случаи, когда должна быть оказана поддержка, оговорены в отдельном документе, входящем составной частью в этот договор. Чтобы обеспечить его действенность, соответствующие военные силы будут приводиться в готовность в определенные установленные сроки. О сроках, а также о количестве и способе использования этих сил договорятся особо.
3. Все члены Германского союза приглашаются присоединиться к этому наступательно-оборонительному союзу и поддерживать его, в соответствии с обязательствами, которые налагает на них федеральный закон».
Сравнив этот договор с соглашением о нейтралитете, которое граф Нессельроде предлагал прусскому двору, вы найдете между ними много общего. Следует также отметить, что практически договор отвечает лишь требованиям оборонительной политики, тогда как в случае политики наступательной все решения предоставляются соответствующим дворам.
25 апреля прусская первая палата утвердила заем на тридцать миллионов талеров, в соответствии с рекомендациями ее комитета. Министерские обоснования, приведенные по этому случаю г-ном Мантёйфелем, настолько типичны для прусской дипломатии, пытающейся скрыть свое внутреннее бессилие за патриотическими жестами и глупой напыщенностью, что мы приводим этот документ in extenso [полностью. Ред.]. Г-н Мантёйфель сказал:
«Осложнения, возникшие между Россией и Турцией, а затем распространившиеся и на западные державы, общеизвестны. Прусское правительство, учитывая свое положение и интересы, сочло желательным уладить эти осложнения и устранить разногласия. Все его старания и усилия оказались бесплодными. Казалось, что какой-то злой рок связан с этим вопросом. Множество попыток, которые должны были способствовать восстановлению мира, не привели ни к чему — возможно, потому, что они делались в неподходящий момент и не подобающим образом. Таким образом обострение разногласий привело к войне. Усилия Пруссии и Австрии обеспечить сохранение мира создают, так сказать, почву для возобновления переговоров; Это и было главной целью венского совещания. На этом совещании прусское правительство неустанно прилагало величайшие усилия к сохранению мира. Оно действовало в духе примирения» (как «ангел мира» императора Николая), «во неизменно держалось твердо и решительно, с сознанием своего положения, как великой державы» (точно так же выражался русский император в своей секретной переписке). «Именно потому, что оно не было заинтересовано» (в том, чтобы стать русской провинцией и переменить декорации), «и потому, что его бескорыстная (uninteressiert) позиция была признака остальными державами, оно и могло говорить откровенно и решительно. Враждующие стороны встречали его предложения и усилия то с благодарностью, то с сожалением. Но правительство не давало сбить себя с намеченного им пути. Первым условием существования всякой великой державы является независимость.