Данило
Цецинье, 15 марта 1854 г.»
В «Agramer Zeitung»[128] можно прочитать, что в ответ на этот призыв к фанатической черногорской вольнице вожди каждого из черногорских племен созвали молодых воинов и сообщили им о воззвании, причем 4000 человек поклялись перед алтарем победить или умереть «за веру и отечество». Нельзя не отметить странного сходства этого движения с девизами и чаяниями прусской войны за независимость[129], память о которой так свято хранит генерал Дона в Кёнигсберге и весь прусский Treubund[130]. Отрядами черногорцев, наступающими на Герцеговину через Никшич, будет командовать сам князь Данило. Отряды, идущие с юга (к Албании), через Жабляк, будет возглавлять воевода Георгий Петрович.
«Горцы», — пишет «Agramer Zeitung», — «хорошо снабжены боеприпасами, и оба корпуса будут иметь в своем распоряжении по двенадцати трехсполовинойфунтовых пушек».
Сигнал к началу военных действий подаст полковник Ковалевский, получающий указания непосредственно из С.-Петербурга.
Г-н фон Мантёйфель, добившись своих 30000000 талеров, распустил депутатов обеих палат по домам с напутственной речью, из которой я привожу нижеследующий особенно характерный отрывок:
«Господа! Одобрив этот заем, вы дали правительству возможность следовать дальше по пути, по которому оно шло до сих пор в полном единодушии (in voller Einigkeit) с Австрией и всей Германией и в согласии с остальными великими державами, и дали возможность сохранить за Пруссией подобающую ей роль в разрешении великого вопроса, волнующего сейчас Европу».
Позвольте мне заметить, что в телеграфном отчете об этой речи, помещенном в английских газетах, «согласие с остальными великими державами» было неправильно переведено как «согласие с западными державами». Пруссия метит выше. Она хочет в согласии с обеими якобы воюющими сторонами добиваться мира — с кем?
В тот самый день, когда г-н фон Мантёйфель распустил палаты, ему посчастливилось произнести вторую речь, на reunion [собрании. Ред.] своей партии, речь, отличавшуюся куда большей точностью и красноречием, чем приведенный выше официальный жаргон. Эта речь — наиболее типичное прусское произведение наших дней. В ней содержится in nuce [в зародыше. Ред.] вся прусская государственная премудрость.
«Господа», — сказал он, — «есть слово, которым много злоупотребляли, это слово — свобода. Я не отрекаюсь от этого слова, но мои девиз — иной. Мой девиз — это слово служба (Dienst). Господа, все мы, собравшиеся здесь, обязаны служить богу и королю, и я горжусь тем, что могу служить такому королю. Это слово служба объединяет прусское государство, хоть оно и разбросано по всей германской земле (in deutschen Gauen), Это слово должно объединить всех вас, какое бы положение мы ни занимали. Слова служба королю — мое знамя, они служат знаменем для всех, кто здесь собрался, и в нем в наше время заключено спасение. Да здравствует служба королю, господа».
Мантёйфель прав: нет другой Пруссии, кроме той, что живет службой королю.
Написано К. Марксом 2–5 мая 1854 г.
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4080, 1б мая 1854 г.
Подпись: Карл Маркс
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
На русском языке публикуется впервые
К. МАРКС
БРИТАНСКИЕ ФИНАНСЫ
Лондон, вторник, 9 мая 1854 г.
128
129
Речь идет о национально-освободительной борьбе германского народа против французского господства, развернувшейся после разгрома наполеоновских войск в России. Во время этой борьбы господствующие классы и правящие династии стремились разжечь шовинистические настроения и использовать борьбу народа для укрепления феодально-реакционных порядков в Германии.
130