Во вчерашнем заседании палаты общин г-н Блэкетт запросил лорда Дж. Рассела, имеется ли в последнем венском протоколе[141] какое-либо признание или санкция первой статьи австро-прусского договора от 20 апреля 1854 г. со стороны Великобритании. Согласно этой статье, договаривающиеся державы
«взаимно гарантируют друг другу обладание их немецкими и ненемецкими территориями, так что любое нападение на территорию одной из этих держав, откуда бы оно ни исходило, будет рассматриваться как враждебное нападение на территорию другой державы».
Лорд Джон Рассел ответил, что «в протоколе нет каких-либо специальных признаний или санкции этой первой статьи договора между Австрией и Пруссией». Специальное или не специальное, но во вчерашнем номере французской газеты «Moniteur» мы читаем, что
«последний венский протокол связывает англо-французское соглашение для настоящей войны с австро-прусским договором на случай войны»,
то есть связывает настоящую англо-французскую войну против России с возможной австро-прусской войной за Россию и, во всяком случае, является для Пруссии и Австрии гарантией — со стороны западных держав — неприкосновенного обладания Познанью, Галицией, Венгрией и Италией. Лорд Джон Рассел признает далее, что в этом протоколе
«имеется тенденция к укреплению и сохранению основ, заложенных в венских протоколах, — а именно, целостности Турецкой империи и эвакуации Дунайских княжеств русскими войсками».
Фактически это означает новое обязательство сохранить status quo ante bellum. Западные державы не могут похвалиться, что они этим протоколом добились каких-либо преимуществ перед Россией. Ибо в австро-прусском договоре определенно сказано:
«Наступательные или оборонительные действия со стороны обеих договаривающихся держав могут быть вызваны, во-первых, присоединением Дунайских княжеств к России, во-вторых, нападением русских на Балканы или переходом их через Балканы».
Оба эти условия явно продиктованы самой Россией. С самого начала она заявила, что в ее виды вовсе не входит присоединение Дунайских княжеств: она лишь хочет сохранить их в качестве «материальной гарантии» удовлетворения ее требований. Перейти через Балканы, имея перед собой французскую армию в 80000 человек, — такое намерение никогда не входило в русский план кампании; его единственной целью было лишь обеспечить для своей армии несколько крепостей на правой стороне Дуная, в качестве tetesde-pont [предмостных укреплений. Ред.], чтобы таким образом иметь постоянную возможность для вторжения в Болгарию. Заметим en passant [между прочим. Ред.], что «Times», упоминая об этом новом протоколе, довольствуется надеждой, что западным державам, может быть, удалось склонить на свою сторону Австрию, так как Пруссией «заведомо» ныне управляют «русские агенты», а «Morning Chronicle» даже отчаялся в сколько-нибудь искреннем согласии Австрии. Великий Наполеон принудил бы Австрию и Пруссию к открытому союзу с Россией; маленький Наполеон позволяет России навязать ему такой союз с немецкими державами, который отодвигает его армию возможно дальше от района военных действий.
Отвечая на запрос г-на Милнса, лорд Джон Рассел заявил:
«Франция выслала армию приблизительно в 6000 человек с приказом занять Пирей; равным образом английский пехотный полк, покинувший Англию на прошлой неделе, предназначен также для занятия Пирея».
Эта мера вызвана сговором греческого правительства с Россией. Войска должны занять Афины только при определенных обстоятельствах. В сегодняшних французских газетах мы читаем:
«Король Оттон принял ультиматум и обещал вернуть министерство Маврокордато, если оккупация будет снята. В противном случае он решил перенести местопребывание своего правительства в глубь страны и туда стянуть свои войска».
141
Имеется в виду протокол очередного совещания представителей Англии, Франции, Австрии и Пруссии в Вене 23 мая 1854 года.