3 часа пополудни, тот же день. Значительные силы повстанцев занимают местечко Вальекас, находящееся на расстоянии трех английских миль от Мадрида. Правительство ожидает сегодня прибытия войск из провинций, в частности, батальона короля. Если верить последним сведениям, эта воинская часть уже присоединилась к повстанцам.
4 часа пополудни. В настоящий момент почти весь гарнизон покидает. Мадрид и идет в направлении к Вальекас, навстречу повстанцам, которые обнаруживают чрезвычайную уверенность. Магазины закрыты. Охрана Ретиро и вообще всех правительственных зданий спешно вооружается. Я только что узнал, что вчера к повстанцам присоединилось несколько рот гарнизона. Мадридским гарнизоном командуют генерал Кампусано, про которого неправильно говорили, будто он перешел на сторону повстанцев, генерал Виста Эрмоса и военный министр Бласер. Подкрепления, которых ожидает правительство, до сих пор еще не подошли; но 4-и линейным и 1-й кавалерийский полки якобы уже оставили Вальядолид и быстрым маршем идут к Мадриду. То же самое утверждают относительно гарнизона Бургоса, которым командует генерал Турон. И наконец; генерал Риверо покинул Сарагосу, ведя за собой значительные силы. Ввиду этого следует ожидать еще более кровавых столкновений».
До 6 июля из Мадрида не поступали ни газеты, ни письма. Только газета «Moniteur» поместила следующую лаконическую депешу, помеченную: Мадрид, 4 июля. «Спокойствие продолжает царить в Мадриде и провинциях».
Согласно одному частному сообщению, повстанцы находятся в Аранхуэсе. Если бы битва, которую корреспондент «Independance» предсказывал 1 июля, закончилась победой правительства, то не было бы недостатка ни в письмах, ни в газетах, ни в бюллетенях. Несмотря на осадное положение, провозглашенное в Мадриде, газеты «Clamor Publico», «Nacion», «Diarlo», «Espana» и «Ероса» вновь вышли, не поставив об этом предварительно в известность правительство, которое узнало об этом печальном факте от своих чиновников. В число арестованный в Мадриде называют банкиров Антонио Гильермо Морено и Хосе Мануэля Кольядо. Издано также предписание об аресте Сихора Севильяно, маркиза де Фуэнтес де Дуэро, близкого друга маршала Нарваэса. Гг. Мон и Пидаль находятся под надзором.
Было бы преждевременно судить об общем характере этого восстания. Но можно сказать, что оно, по-видимому, не является делом прогрессистской партии[169], так как генерал Сан-Мигель, представитель этой партии в военной среде, спокойно отсиживается в Мадриде. Судя по всем сообщениям, душой заговора скорее является Нарваэс, а королева Кристина, влияние которой за последнее время сильно упало благодаря фавориту царствующей королевы графу Сан-Луису, также причастна к этому движению.
Едва ли о какой-либо другой стране, за исключением Турции, знают так мало и так неправильно судят в Европе, как об Испании. Бесчисленные местные пронунсиаменто и военные мятежи приучили Европу смотреть на Испанию как на императорский Рим эпохи преторианцев. Это — так же ошибочно, как и поверхностные суждения о Турции людей, воображающих, что жизнь этой нации иссякла потому, что ее официальная история за последнее столетие сводится только к дворцовым переворотам и emeutes [мятежам. Ред.] янычаров. Причина этого заблуждения заключается просто в том, что историки, вместо того чтобы искать источник жизненных сил этих народов в их провинциальных и местных организациях, находят его в придворных альманахах. Перемены, происходившие в той сфере, которую мы обычно называем государством, так мало затрагивали испанский народ, что он целиком предоставлял эту ограниченную область изменчивым страстям и мелким интригам придворных фаворитов, генералов, авантюристов и немногих так называемых государственных деятелей, и до сих пор у него было очень мало поводов, чтобы раскаиваться в этом безразличии. По своему характеру новейшая испанская история заслуживает совершенно иной оценки, чем та, какая давалась до сих пор, и я воспользуюсь случаем, чтобы подробно остановиться на этом в одной из своих следующих статей. Сейчас я могу лишь заметить следующее: не будет ничего удивительного, если из чисто военного мятежа на Пиренейском полуострове возникнет всеобщее восстание, поскольку последние финансовые декреты правительства[170] весьма успешно превратили сборщика налогов в пропагандиста революция.
169
Буржуазно-либеральная партия прогрессистов образовалась в 30-х годах XIX века; прогрессисты опирались на среднюю и мелкую буржуазию городов, на интеллигенцию и часть офицерства. Основным их требованием являлось требование ограниченной монархии. В 1854 г. с началом буржуазной революции (1854–1856) прогрессисты во главе с Эспартеро пришли к власти. В ходе революции, напуганные развитием массового народного движения, прогрессисты пошли на уступки контрреволюции, расчистив путь к установлению в Испании реакционного режима.
170
Речь идет о декрете испанского правительства (май 1854 г.) об уплате поземельного и промышленного налогов за 6 месяцев вперед.