На заседании во вторник происходили дебаты по внесенному лордом Стюартом предложению об отсрочке роспуска парламента. Ассигнования уже были утверждены голосованием; что же еще оставалось делать, как не принять вотум доверия министерству? Так как достопочтенные члены палаты все это понимали, то на заседании присутствовало мало членов палаты, дебаты были вялые, министерство вело себя более вызывающе, чем когда-либо, и предложение Дадли Стюарта было отвергнуто единогласно. Министерство ухитрилось превратить свой собственный позор в победу над членами палаты общин. Это был «день унижения» для парламента. И все же заседание оказалось заслуживающим внимания благодаря защите военного ведомства, представленного г-ном Гербертом, британским секретарем по военным делам и шурином Воронцова, благодаря нескромности лорда адмиралтейства Беркли и благодаря высокомерным тирадам маленького Джонни о положении внутри английского министерства.
Г-н Герберт, человек с изящной головкой, бывший «молодой тори», ответил на жалобы относительно неудовлетворительной организации интендантства восхвалением главного интенданта Филдера, который, бесспорно, является самым подходящим человеком для занятия этой должности, потому что пятьдесят лет тому назад пользовался доверием «железного герцога» [Веллингтона. Ред.] и занимал при нем высокие посты. Неприятным письмам газетных корреспондентов он противопоставил приукрашенные отчеты «лучших казначеев армии» и вынужденные комплименты нескольких французских офицеров. Он ни слова не сказал по поводу полного отсутствия транспортных средств армии, в которой не было ни мулов, ни лошадей для перевозки багажа и запасов воды, необходимых для армии, совершающей переход из Варны и Девни к Дунаю, и многого другого, что необходимо в походе. Он ни слова не сказал о недостатке средств для продовольственного снабжения армии. Он не оспаривал факта, что интендантство было создано лишь после отправки многочисленных дивизий и после прибытия флота в Константинополь. Он не осмелился оспаривать утверждение, что по собственным словам лорда Раглана его войска в течение двух месяцев простояли на одном месте, не имея возможности продвигаться вперед из-за плохой работы интендантства, хотя они находились чуть ли не на расстоянии пушечного выстрела от почти изнемогшего от голода противника.
Точно так же изобретательный шурин князя Воронцова отвечал на жалобы по поводу материальной части артиллерии. Он пространно отвечал на упрек, выдвинутый им самим, а именно, что армия имела с собой в Турции лишь шестифунтовые орудия. Зато он упорно обходил молчанием тот факт, что в армии нет осадных орудий и что для поддержки пехоты почти нет кавалерии, самого необходимого рода войск для операций в равнинах Валахии, и что армия в 40 000 солдат в Варне не могла противопоставить русским и 40 орудий, тогда как у русских корпус в 40000 человек располагает 120 орудиями.
На обвинения в адрес правительства по поводу проявленной им халатности в деле снабжения армии необходимым боевым снаряжением шурин Воронцова ответил возмущенной защитой военного командования, которое якобы ни в чем нельзя было упрекнуть.
Что касается несчастных случаев и монополии англичан на такие случайности, которых никогда не бывает во французской экспедиции, достопочтенный г-н Герберт заявил, во-первых, что действительно одно судно, на борту которого находилась часть 6-го драгунского полка, стало жертвой пожара, но что капитан, «благородный старый моряк, находясь перед лицом самой ужасной смерти, какая только возможна, отказывался, несмотря на просьбы экипажа, покинуть судно, пока, увы! не стало слишком поздно, и он погиб на своем посту». Одураченные члены палаты общин встретили этот бессмысленный ответ возгласами одобрения. Что касается потери «Тигра»[194], то ее нужно отнести к числу случайностей. «А печальное происшествие в Балтийском море, — ну, оно лишь доказывает безрассудную храбрость наших моряков».
Господин с изящной головкой перешел затем к поставленному ему вопросу: «были ли достигнуты какие-либо практические результаты нашим флотом и нашей армией?» и хвастался «полной, успешной и непреодолимой блокадой русских портов». Эта блокада столь успешна, что, например, восемь русских военных паровых судов пришли из Севастополя в Одессу, несмотря на бомбардировку, бои и всякие преграды. Она столь успешна, что русская торговля в Балтийском море продолжается в широком масштабе, и русские товары продаются в Лондоне по ценам, лишь незначительно превышающим довоенные; что в Одессе торговля производится точно так же, как и в прошлом году, и что даже номинальная блокада Черного и Белого морей всего несколько дней назад была навязана англичанам Бонапартом.
194
Английский паровой фрегат «Тигр», производя рекогносцировку черноморского побережья, 12 мая 1854 г. сел на камни вблизи Одессы; корабль был обстрелян артиллерийской батареей и получил серьезные повреждения, экипаж вынужден был сдаться в плен, а пароход сгорел.