Но в то время как официальные круги во всей Европе демонстрируют свою бездарность, в юго-западной части этого континента пробуждается движение, которое сразу показывает, что существуют все же другие, более действенные силы. Каковы бы ни были действительный характер и результат восстания в Испании, можно сказать с уверенностью, что оно так будет относиться к грядущей революции, как швейцарское и итальянское движения 1847 г. к революции 1848 года[199]. Два важных момента выявляются в этом восстании. Во-первых, армия, с 1849 г. фактически правящая на континенте, внутренне раскололась и отказалась от своего призвания поддерживать порядок, чтобы в противовес правительству провести в жизнь свое собственное мнение. Дисциплина научила армию сознавать свою власть, но эта же власть привела к ослаблению дисциплины. Во-вторых, мы были свидетелями успешной баррикадной борьбы. С июня 1848 г.[200], где бы ни воздвигались баррикады, они до сих пор оказывались бесполезными. Баррикады, как форма сопротивления войскам со стороны населения большого города, казалось, совсем не достигали цели. Это предубеждение теперь развеяно. Мы снова увидели победоносные, неприступные баррикады. Заклятие снято. Новая революционная эра становится возможной; и характерно, что в то самое время, когда войска официальной Европы обнаруживают свою непригодность в настоящей войне, им наносит поражение восставшее население города.
Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом 29 июля — 1 августа 1854 г.
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4159, 17 августа 1854 г. в качестве передовой
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
К. МАРКС
ЭСПАРТЕРО
Отличительной чертой всех революций является то, что именно тогда, когда народ, кажется, стоит на пороге великих начинаний, когда ему предстоит открыть новую эру, он дает увлечь себя иллюзиями прошлого и добровольно уступает всю свою с таким трудом завоеванную власть, все свое влияние представителям — подлинным или мнимым — народного движения минувшей эпохи. Эспартеро — один из таких людей прошлого, которых народ в моменты социальных кризисов привык сажать себе на спину и от которых потом ему так же трудно избавиться, как Синдбаду-мореходу от злого старика, зажавшего его шею ногами. Спросите испанца, принадлежащего к так называемой прогрессистской школе, каково политическое значение Эспартеро, и он, не задумываясь, ответит вам, что
«Эспартеро воплощает в себе единство великой либеральной партии; Эспартеро популярен, потому что вышел из народа; его популярность служит исключительно делу прогрессистов».
Он, действительно, сын ремесленника, поднявшийся до поста регента Испании; вступив в армию простым солдатом, он ушел из нее фельдмаршалом. Но если он и символизирует единство великой либеральной партии, то, пожалуй, лишь как посредственность, в которой нейтрализуются все крайности. Что же касается популярности прогрессистов, то без преувеличения можно сказать, что ей наступил конец в тот момент, как со всей массы партии она была перенесена на эту отдельную личность.
Тот факт, что до сих пор никто не сумел раскрыть секрет успеха Эспартеро, является лучшим доказательством двусмысленного и исключительного характера этого успеха. В то время как его друзья отделываются неопределенными аллегориями, его враги, намекая на некую черту его частной жизни, объявляют его попросту счастливым игроком. Видно, ни тем, ни другим не удается установить какую-либо логическую связь между человеком, с одной стороны, его славой и именем — с другой.
Военные заслуги Эспартеро в такой же мере спорны, в какой его политические промаха неоспоримы. В объемистой биографии Эспартеро, составленной г-ном де Флорес[201], много говорится о боевой доблести и полководческом искусстве, проявленных им в провинциях Чаркас, Ла-Пас, Арекипа, Потоси и Кочабамба, где он сражался под командой генерала Морильо, которому было поручено вернуть южноамериканские государства под власть испанской короны. Однако об общем впечатлении, которое его американские подвиги оставили в легко возбудимых головах его земляков, достаточно говорит прозвище «вождя аякучизма», данное ему самому, и кличка «аякучосы», данная его приверженцам, — намек на проигранную при Аякучо битву, в которой Перу и Южная Америка были окончательно потеряны для Испании[202]. Слов нет, весьма оригинален тот герой, который получил свое историческое прозвище не от победы, а от поражения. За семь лет войны против карлистов он ни разу не отличился каким-либо смелым ударом вроде тех, которые быстро доставили его сопернику Нарваэсу репутацию воина железной закалки. Он, несомненно, обладал даром наилучшим образом использовать мелкие успехи, но если Марото выдал ему последние силы претендента, то это было чистейшей случайностью, а восстание Кабреры в 1840 г. представляло всего лишь запоздалую попытку гальванизировать труп карлизма[203]. Сам г-н де Марлиани, историк современной Испании и почитатель Эспартеро, вынужден признать, что эта семилетняя война может сравниться только с феодальными войнами мелких владетелей Галлии в Х веке, когда успех не являлся результатом победы[204]. Кроме того, к несчастью, оказывается, что из всех подвигов Эспартеро в Испании самое яркое впечатление оставило если не поражение в полном смысле слова, то по меньшей мере дело, весьма странное для героя свободы: он прославился бомбардировкой городов, а именно — Барселоны и Севильи. Если бы испанцы, — говорит один писатель[205], — захотели его изобразить в образе Марса, они придали бы этому богу вид «сокрушителя стен».
199
Имеются в виду движения 1847 г. в Швейцарии и Италии, явившиеся предвестниками революции 1848–1849 гг. в Европе. См. статью Ф. Энгельса «Движения 1847 года» (настоящее издание, том 4, стр. 460–470).
200
Речь идет о героическом восстании парижского пролетариата 23–26 июня 1848 г., жестоко подавленном французской буржуазией. Поражение июньского восстания явилось сигналом к наступлению контрреволюции в европейских странах.
201
«Espartero. Historia de Su vida Militдr у Politica у de los grandes Sucesos contemporaneos» («Эспартеро. История его военной и политической деятельности и больших успехов, достигнутых в настоящее время»); 4-томная работа испанского буржуазно-либерального историка Хосе Сегундо Флореса, вышедшая в Мадриде в 1843 году. Маркс пользовался вторым изданием этой работы, 1 и 2 тома которой вышли в 1844 г., 3 и 4 — в 1845 году.
202
Битва на равнине Аякучо (Перу) — одно из крупнейших сражений войны за независимость испанских колоний в Америке (1810–1826) — произошла 9 декабря 1824 года. В этом сражении колумбийские и перуанские войска почти полностью уничтожили испанскую армию. Результатом явилось создание независимой республики Боливии и обеспечение независимости Южной Америки.
203
31 августа 1839 г. между главнокомандующим силами карлистов генералом Марото и Эспартеро, командовавшим королевскими войсками, было подписано в Вергаре соглашение, которое положило конец гражданской войне в Испании. Карлистские воинские части были распущены, а дон Карлос 14 сентября 1839 г. эмигрировал во Францию. Попытка карлистского генерала Кабрера продолжать борьбу привела в июле 1840 г. к полному разгрому карлистов.
204
Маркс, очевидно, имеет в виду книгу Марлиани «Historia polltica de la Espana moderna» («Политическая история современной Испании»), вышедшую в 1840 г. в Барселоне.
205
Маркс цитирует вышедшую анонимно книгу Хьюза: «Revelations of Spain in 1845. By an English resident». London, 1845, v. I, p. 14 («Правда об Испании в 1845 г. Сочинение англичанина, постоянно проживавшего в этой стране». Лондон, 1845, т. I, стр. 14). Далее Маркс приводит цитату со стр. 15–16 этой же книги.