«В конце июня, когда русские собирались эвакуировать Валахию, австрийское правительство послало офицера из штаба генерала Хесса к союзным главнокомандующим с сообщением, что оно намерено занять часть Валахии от имени султана и в целях восстановления там его власти; но что австрийцы появятся там не в качестве воюющей стороны, ибо Австрия не находится в состоянии войны с Россией и не получила пока еще ответа на требования, которые она ей предъявила».
Эта неразумная откровенность Австрии вызвала замешательство, и понадобилась новая отсрочка. Затем последовал протест Пруссии, которая ревниво относилась к расширению сферы австрийского влияния на Дунае. Хотя обе эти державы и являются орудием России, это не мешает им, однако, всегда ревниво относиться друг к другу, как это ясно обнаружилось во время «картофельной войны» 1850 года[215]. Если бы г-н Уркарт внимательно прочитал варшавский протокол этого же года, ему бы никогда не пришла в голову сумасбродная мысль вдруг превратить Пруссию в оплот Европы против России.
Видя, что Австрия упускает благоприятный момент, русские, уже начавшие отступление, повернули обратно и снова стали продвигаться к Дунаю, так как, если бы эвакуация Валахии закончилась раньше, чем Австрия предприняла действия, всякий предлог для ее последующего вступления в это княжество был бы утрачен. Между тем турецкий генерал в Рущуке [Омер-паша. Ред.], «вообразив», как говорит «Times», что русские полностью отступают, направился в Журжево и основательно побил их, чем сделал для них невозможной всякую попытку вновь овладеть линией Дуная. В результате этого поражения русские были вынуждены всерьез подумать об отступлении; к этому решению побуждало их еще и понимание того, что так называемые союзники Турции не смогут больше оставаться пассивными и что английское правительство, вынужденное считаться со своей армией и с общественным мнением, должно будет предпринять какие-то действия против России. Отступление из Дунайских княжеств увеличило оборонительные силы русских в Бессарабии и в Крыму. Так, из телеграфного сообщения мы узнали, что предстоит срочная переброска русских полков из Бессарабии и Херсона в Крым, с тем чтобы их место могли занять полки, расположенные в Молдавии.
Можно было предвидеть, что турки не замедлят воспользоваться благоприятным случаем. 6 августа их авангард под командованием Искандер-бека вступил в Бухарест, и турецкий генерал принял депутацию от столицы Валахии в годовщину вступления врагов Турции в этот город в 1853 году.
Австрийцы, таким образом, снова упустили благоприятный момент и лишили себя мнимого предлога для вступления в Валахию. В настоящее время оккупация неизбежно привела бы их к столкновению с турками. И тогда как австрийские газеты клеймят турок за их вступление в Бухарест, расценивая это как нарушение договора, правительственная пресса Англии клеймит самих австрийцев за их медлительность и глупость, благодаря которым был сведен на нет так искусно разработанный план. Вот, например, что пишет «Times» от четверга:
«Австрийцы из-за своей медлительности утратили всю выгоду положения, которое могли занять в Дунайских княжествах. Омер-паша воспользовался этим обстоятельством и следует по пятам отступающего противника. Валахия теперь в большей своей части занята войсками султана. Дунай от Оршовы до Галаца находится в их руках и нет никаких оснований предполагать, что какая-либо иностранная держава сможет потребовать, чтобы турецкий командующий ушел из провинции, которой он владеет по праву хозяина и в силу храбрости своей армии».
Все, что остается теперь для австрийцев, — это оккупация Молдавии.
Сообщения из Константинополя от 30 июля говорят почти исключительно о предполагаемой экспедиции в Крым. 27 июля возвратилась обратно эскадра из двадцати судов, которая под командованием адмирала Брюа и в сопровождении генералов Брауна и Канробера отплыла 21 июля из Балчика, чтобы рекогносцировать берег от Анапы до Севастополя. Сейчас же по возвращении Канробер и Браун отправились в Варну, чтобы доложить Сент-Арно и лорду Раглану о результатах своей миссии. Англо-французские войска были рассредоточены в различных портах между Варной и Кюстенджи, чтобы облегчить их посадку на суда. Эта посадка, по-видимому, состоялась 29 или 30 июля. Турецкий флот уже вошел в Черное море, а все англо-французские морские силы были, очевидно, собраны к 1 августа в районе Варны, так как к этому времени там скопилось большое количество военных транспортов. О назначении этих сил «Gazette du Midi» сообщает следующее:
215
«Картофельной войной» иронически называли австро-прусскую войну за баварское наследство (1778–1779), во время которой почти все военные операции свелись к маневрам, рассчитанным на то, чтобы лишить противника продовольственных припасов.
Здесь Маркс называет «картофельной войной» конфликт между Австрией и Пруссией, возникший осенью 1850 г. на почве их борьбы за гегемонию в Германии (см. примечание 162).