Итак, весь план союзных держав в то время сводился к тому, что Россия продвинется и займет турецкие владения в Европе, а союзные войска — столицу Оттоманской империи и Дарданеллы. Вот причина отсрочек и всех неправильно истолкованных передвижений англо-французских войск. Отвага турецких войск, расстроившая этот хитроумный русско-англо-французский план, была, конечно, «неожиданной».
За несколько месяцев до начала нынешней испанской революции я сообщал читателям «Tribune», что русские влияния были пущены в ход, чтобы вызвать волнения на полуострове. Для этого Россия не нуждалась в непосредственных агентах. К ее услугам была газета «Times», защитник и друг короля-бомбы, «юной надежды» Австрии [Франца-Иосифа. Ред.], Николая, Георга IV, внезапно воспылавшая негодованием по поводу ужасной безнравственности королевы Изабеллы и испанского двора. Имелись, сверх того, дипломатические агенты английского министерства, которых русофил министр Пальмерстон без труда мог водить за нос, рисуя им картины кобургского королевства на полуострове[225]. Теперь достоверно известно, что не кто иной, как британский посол, спрятал О'Доннеля в своем дворце и уговорил банкира Кольядо, нынешнего министра финансов, авансировать суммы, нужные О'Доннелю и Дульсе для их пронунсиаменто. Тому, кто не верит, что Россия действительно приложила руку к испанским делам, я позволю себе напомнить события на острове Леон. В 1820 г. значительные военные силы были стянуты в Кадисе для отправки в южноамериканские колоний. Внезапно армия, расположенная на острове, высказалась за конституцию 1812 г., ее примеру последовали войска в других местах. От Шатобриана, французского представителя на конгрессе в Вероне, мы теперь знаем[226], что Россия подбивала Испанию предпринять экспедицию в Южную Америку, а Францию завлекала в поход в Испанию. С другой стороны, из послания президента Соединенных Штатов [Монро. Ред.] мы узнаем, что Россия обещала ему предотвратить экспедицию против Южной Америки[227]. Таким образом, не требуется большой сообразительности, чтобы обнаружить зачинщика восстания на острове Леон. Но я приведу и другой пример нежного внимания России к волнениям на испанском полуострове. В своей «Политической истории современной Испании» (Барселона, 1840) г-н де Марлиани, в доказательство отсутствия у России оснований противодействовать конституционному движению в Испании, рассказывает следующее:
«На Неве можно было видеть испанских солдат, присягавших конституции (1812 г.) и принимавших свои знамена из рук самого императора. В своем необычайном походе против России Наполеон сформировал из испанских военнопленных, интернированных во Франции, особый легион, который после поражения французской армии перешел на сторону русских. Александр принял испанцев чрезвычайно благосклонно, расквартировал их в Петергофе, где императрица часто навещала их. Однажды Александр приказал им собраться на льду Невы и привел их к присяге на верность испанской конституции, пожаловал им при этом знамена, вышитые собственноручно императрицей. Этот корпус, именовавшийся с тех пор корпусом «императора Александра», был посажен на суда в Кронштадте и привезен в Кадис. Свою верность присяге, принесенной на Неве, этот корпус доказал в 1821 г. в Оканье, подняв восстание за восстановление конституции»[228].
Интригуя на Пиренейском полуострове через посредство Англии, Россия в то же время оговаривает Англию перед Францией. Так, в «Neue Preusische Zeitung» мы читаем, что Англия устроила испанскую революцию за спиной у Франции.
Какой же интерес России вызывать волнения в Испании? Ее цель — произвести диверсию на западе, возбудить разногласия между Англией и Францией и в конце концов вовлечь Францию в интервенцию. Русофильская печать в Англии уже сообщает, что баррикады в Мадриде воздвигли французские июньские инсургенты. Нечто подобное было сказано в свое время Карлу Х на конгрессе в Вероне:
«Прецедент, созданный испанской армией, вызвал подражание в Португалии, распространился на Неаполь и Пьемонт и всюду дал опасный пример того, как армии вмешиваются в дело реформы и диктуют законы своей стране силой оружия. Немедленно после восстания в Пьемонте во Франции — в Лионе и других местах— произошли движения, преследовавшие ту же цель. В заговоре Бертона в Ла-Рошели приняли участие 25 солдат 45-го полка. Революционная Испания возвратила обратно во Францию уродливые элементы раздора, и демократические фракции обеих стран объединились против монархической системы».
225
Намек на выдвинутый в 1845 г. проект женитьбы принца Леопольда Саксен-Кобург-Готского — двоюродного брата супруга английской королевы принца Альберта — на испанской королеве Изабелле II, что привело бы к усилению позиции Англии на Пиренейском полуострове. Пальмерстон, ставший в 1846 г. министром иностранных дел, активно поддерживал этот план. Проект не был осуществлен (см. примечание 89).
226
Chateaubriand. «Congres de Verone. Guerre d'Espagne. Negotiations. Colonies espagnoles». Bruxelles, 1838, t. I, pp. 112, 119–120, 132–133; t. II, pp. 220–221, 225.
227
Речь идет об известном послании президента США Джемса Монро американскому конгрессу от 2 декабря 1823 г., в котором провозглашалась так называемая доктрина Монро, направленная против посягательства европейских держав на американские страны. В дальнейшем доктрина Монро использовалась американскими экспансионистами для установления гегемонии США на американском континенте.