Что касается первого вопроса, то ответ на него можно-де найти в венских протоколах, что же касается второго, то есть цели войны, то он может дать на него лишь очень общий ответ, иначе говоря вовсе никакого. Если согласятся принять за ответ фразу «безопасность Турции», то он ничего не имеет против. В Венской ноте дано одно толкование этой «безопасности», в четырех пунктах — другое; найти третье — не дело Рассела, а дело войны. Принцип Наполеона заключался в том, что война сама должна покрывать свои расходы, принцип Рассела заключается в том, что война сама должна определять свою цель.
Написано К. Марксом 6 июня 1855 г.
Напечатано в «Neue Oder-Zeitung» № 263, 9 июня 1855 г.
Печатается по тексту газеты
Перевод с немецкого
Ф. ЭНГЕЛЬС
ВЕСТИ ИЗ КРЫМА[169]
Прибытие почты с пароходом «Азия» поздно вечером в четверг дало нам возможность опубликовать вчера донесение генерала Пелисье относительно сражения, имевшего место под Севастополем вечером 22 мая, а также достоверное сообщение о продвижении союзников на Чоргунь, которое они предприняли 25 мая. Около 25000 человек под командованием Канробера форсировали Черную и заняли рубеж, проходящий по этой реке, выбив русские передовые посты с их позиций на высотах, которые нависают над правым берегом реки. Поскольку эта оборонительная линия не была местом, где русские намеревались дать сражение, они, как и следовало ожидать, отошли, чтобы сосредоточить все свои войска на сильном рубеже между Инкерманом и цепью гор к востоку от него. Благодаря продвижению вперед союзники почти вдвое расширили занимаемую ими территорию, обеспечив тем самым пространство, в котором они весьма нуждались в силу увеличения численности войск, и открыли себе путь в Байдарскую долину, что может оказаться весьма полезным. Первый шаг, направленный на возобновление полевых операций, был предпринят успешно, но за ним должны были бы следовать более крупные действия.
22 мая бой произошел на участке между Карантинной бухтой и Центральным бастионом, — бастионом № 5, по нумерации русских. Бой был очень упорным и кровопролитным. Как теперь стало известно из донесения Пелисье, русские удерживали всю территорию от оконечности Карантинной бухты вплоть до кладбища и от кладбища до Центрального бастиона с помощью отдельных укреплений и стрелковых окопов, хотя, согласно официальному плану осадных сооружений, составленному английским адмиралтейством, этот важный участок сплошь покрыт сетью траншей. Теперь выясняется, что как только Мачтовый и Центральный бастионы оказались под серьезной угрозой, а защищавшие их внешние укрепления были взяты французами, русские превратили этот участок в одно большое укрепление. За несколько ночей были проложены длинные линии соединяющихся друг с другом брустверов, которые охватили весь участок и образовали таким образом большой place d'armes, или защищенный район, где войска могли бы спокойно сосредоточиваться для удара по флангам французских войск, в случае атаки последних, или даже для крупных фланговых вылазок против выдвинутых вперед французских укреплений. Пелисье по собственному опыту знал, как быстро русские возводят подобные сооружения и с каким упорством они защищают их после завершения земляных работ. Поэтому он решил напасть на них немедленно. Вечером 22 мая была предпринята атака двумя колоннами. Левая колонна заняла русские траншеи у оконечности Карантинной бухты и закрепилась на этих позициях. Правая колонна также овладела выдвинутыми вперед траншеями, но ввиду сильного огня противника не смогла в них закрепиться и вынуждена была с рассветом отступить. На следующий день вечером союзники вторично предприняли атаку более значительными силами, и она увенчалась полным успехом. Укрепленный участок был полностью захвачен и обращен против русских путем перенесения туров с одной стороны траншей на противоположную. В этом бою французы, как говорят, сражались с величайшей храбростью, с той старой furia francese [французской яростью. Ред.], которая так прославила их в прошлом, хотя следует признать, что при описании трудностей, которые пришлось преодолеть его войскам, Пелисье не обошелся без хвастовства.
Относительно третьей бомбардировки города, которая, согласно сообщению, полученному нами из Галифакса, началась 6 июня и за которой последовал штурм и захват Мамелона и Белых укреплений [Селенгинского и Волынского редутов. Ред.] 7 июня, в почте, прибывшей с пароходом «Азия», не содержится новых сведений, и мы не можем ничего добавить к тому, что писали в среду. Однако нам стало известно, что 25000 человек из армии Омер-паши в Евпатории переброшены на Херсонес; очевидно, союзники предполагают вести полевые операции, так как если бы намечалось осуществить еще одну бомбардировку и штурм, то эти турецкие войска следовало бы оставить на их прежних позициях. Но можно предполагать также, что армия союзников плохо обеспечена транспортными средствами и продовольствием, необходимыми для похода в глубь полуострова. Возможно, что Пелисье в ожидании устранения этих препятствий решил занять войска, возобновив активные операции по осаде города не для того вовсе, чтобы предпринять штурм Севастополя в настоящее время, а для того, чтобы поддержать боевой дух солдат.
169
Начальные строки первого и третьего абзацев настоящей статьи, где говорится о сообщениях, полученных пароходом «Азия» и из г. Галифакса, добавлены редакцией газеты.