«Но как же, — воскликнет благонамеренный филантроп, — там дурно обращаются с людьми! Самая прекрасная часть земного шара, включающая Древние Афины и Спарту, населена варварами!»
Все это, может быть, и верно, мой друг: там душат людей, или до последнего времени душили; но и в других странах их бьют палками, розгами, плетьми и продают. Прежде чем изменять что-нибудь, подумайте, будет ли от этого лучше. Легче ли будет переносить палочные удары и розги наряду с вероломством греков, чем шелковый шнурок и фирманы турок? Сначала надо покончить со всем этим и с работорговлей в Европе и перестать сокрушаться по поводу варварства турок; в их варварстве заложена сила, их вера придает им мужество, а мы нуждаемся в силе и мужестве, чтобы иметь возможность спокойно наблюдать, как московиты продвигаются к Варте.
Турок, следовательно, надо сохранить, а поляки, как нация, должны исчезнуть! Иначе и быть не может.
Все, что имеет силу, чтобы выстоять, — существует, все, что сгнило, — должно погибнуть. Такова жизнь. Пусть каждый спросит себя, что получилось бы, если бы поляки со всеми присущими им чертами остались независимой нацией. Пьянство, обжорство, раболепство, пренебрежительное отношение ко всему лучшему и ко всем другим народам, презрительное высмеивание всякого порядка и правил, расточительство, распущенность, продажность, коварство, лживость, безнравственность, начиная от дворца и кончая хижиной, — вот та стихия, в которой живет поляк. Ради этого он поет свои песни, играет на скрипке или на гитаре, целует любовницу и пьет из ее башмачка, обнажает меч, подкручивает свои усы, вскакивает на коня, идет в бой против Дюмурье и Бонапарта или кого-либо другого, сверх меры употребляет водку и пунш, дерется с другом и недругом, плохо обращается со своей женой и своим крепостным, продает свое имущество, отправляется за границу, будоражит полмира и клянется Костюшко и Понятовским, что Польша не погибнет — это так же верно, как то, что он является поляком.
Вот что вы поддерживаете, когда требуете, чтобы Польша была восстановлена.
Достойна ли такая нация самостоятельного существования? Созрел ли такой народ для конституции? Всякая конституция заключает в себе идею порядка, ибо она лишь регулирует и указывает каждому члену общества принадлежащее ему место; с этой целью она устанавливает, из каких сословий должно состоять государство, и определяет каждому сословию его место, общественное положение, устройство, права и обязанности, а также направление деятельности государственной машины и основные линии государственного управления. Но как же управлять народом, когда никто не хочет порядка? Один из польских королей (Стефан Баторий) однажды воскликнул: «Поляки! Не порядку — вы его не признаете, — не правительству — вы его не уважаете, — а лишь счастливой случайности вы обязаны своим существованием!»
И так продолжается до сих пор. Беспорядок, безнравственность — стихия поляка. Нет, пусть лучше этот народ претерпит палочные удары. Такова воля провидения. Одному богу известно, что полезно людям!
На сегодняшний день, следовательно, долой поляков!»
Нынешняя война — война, предпринятая с целью расширения и упрочения Венского договора 1815 г., — должна, видимо, осуществить намерения старого маршала Кнезебека. В течение всего периода Реставрации и Июльской монархии во Франции была распространена иллюзия, будто наполеонизм означает отмену Венского договора, который официально поставил Европу под опеку России, а Францию — под «surveillance publique» [ «общественный надзор». Ред.] Европы. Теперь нынешний имитатор своего дяди, преследуемый мыслью о неумолимой иронии своего гибельного положения, доказывает миру, что наполеонизм означает войну не за освобождение Франции от Венского договора, а за подчинение этому договору Турции. Война ведется в интересах сохранения Венского договора, но под предлогом ослабления могущества России!
Вот какова истинная «idee napoleonienne» [ «наполеоновская идея». Ред.] в интерпретации ее воскресителя из Парижа. Англичане, будучи гордыми союзниками второго Наполеона, считают, разумеется, что им дозволено обращаться с изречениями первого Наполеона так же, как его племянник обращается с его идеями. Не следует удивляться поэтому, читая у одного современного английского автора (Данлопа)[183], будто Наполеон предсказал, что ближайшая борьба с Россией выдвинет великий вопрос, — быть Европе «конституционной или казацкой». До образования империи времен упадка принято было считать, что Наполеон заявил: «республиканской или казацкой». Однако век живи — век учись.
183
По-видимому, имеется в виду книга: A. G. Dunlop. «Cossack Rule, and Russian Influence in Europe and over Germany», London, 1855 (А. Дж. Данлоп. «Казацкое правление и влияние России в Европе и на Германию». Лондон, 1855).