Он кончил свою речь бесстыдным заявлением: «Народ больше не желает парламентской реформы». Он, который всегда кичился своей шумной оппозицией против пресловутых шести исключительных законов Каслри 1819 г.[216], теперь воздержался от голосования по предложению Юма об отмене одного из этих законов, каравшего пожизненной ссылкой автора любого печатного произведения, в котором могла быть усмотрена хотя бы только тенденция подвергнуть оскорблению одну из палат парламента.
Так к концу первого периода его парламентской жизни мы видим лорда Джона Рассела отрекающимся от своих более чем десятилетних деклараций в пользу парламентской реформы вполне в духе признания, сделанного Горацио Уолполом, этим прототипом современных вигов, Конуэю:
«Демократические законопроекты никогда не вносятся всерьез, они являются лишь орудием для партий, а не залогом осуществления таких экстравагантных идей».
Итак, отнюдь не Рассел виноват в том, что, вместо того чтобы в мае 1827 г. в последний раз внести предложение о парламентской реформе, ему пришлось повторить его четыре года спустя, 1 марта 1831 г., в виде знаменитого билля о реформе. Этот билль, которым он до сих пор обосновывает свои притязания на восхищение всего мира вообще и Англии в особенности, отнюдь не является его творением. В своих главных чертах — уничтожение большей части гнилых местечек, увеличение числа представителей от графств, предоставление избирательного права копигольдерам и лизгольдерам[217], а также двадцати четырем из наиболее значительных английских торговых и фабричных городов, — этот билль является копией билля, который был внесен в палату общин в 1797 г. графом Греем (главой министерства реформы, образованного в 1830 г.), бывшим тогда в оппозиции, и благоразумно им забыт, когда он в 1806 г. вошел в состав кабинета. Это тот же самый билль, лишь слегка видоизмененный. Изгнание Веллингтона из кабинета за то, что он высказался против парламентской реформы, июльская революция во Франции, угрожающая активность больших политических организаций, созданных буржуазией и пролетариатом в Бирмингеме, Манчестере, Лондоне и т. д., крестьянская война в земледельческих графствах, красный петух, который распространял свое пламя по самым плодородным районам Англии[218], — все эти обстоятельства вынудили вигов внести хоть какой-нибудь билль о парламентской реформе. Виги уступили нехотя, не сразу, после неоднократных, но тщетных попыток удержать за собой посты путем компромиссного соглашения с тори. Они встретили препятствие как в грозном поведения народных масс, так и в упрямой непримиримости тори. Но едва только билль о парламентской реформе превратился в закон и стал проводиться в жизнь, как народ, по выражению Брайта (6 июня 1849 г.), «почувствовал, что его обманули».
Пожалуй никогда еще такое могучее и, по всей видимости, успешное народное движение не сводилось к таким ничтожным и показным результатам. Не только рабочий класс по-прежнему был лишен какого бы то ни было политического влияния, но и сама буржуазия вскоре поняла, что не простой фразой было заявление лорда Олторпа, души кабинета реформы, обращенное к его противникам из лагеря тори:
«Билль о парламентской реформе является самым аристократическим из мероприятий, когда-либо предложенных нации».
Новое представительство от сельских местностей далеко превосходило тот прирост голосов, который был предоставлен городам. Право голоса, предоставленное арендаторам [В статье К. Маркса в «New-York Daily Tribune» далее следует: «уплачивающим ежегодную арендную плату в 50 фунтов стерлингов». Ред.], в еще большей степени превратило графства в орудие аристократии. Замена категории плательщиков податей и пошлин категорией владельцев домов и помещений, приносящих ежегодно 10 ф. ст. дохода, лишила права голоса значительную часть городского населения. Предоставление и лишение избирательных прав было в общем рассчитано не на увеличение влияния буржуазии, а на подрыв влияния тори и усиление влияния вигов. Посредством ряда самых невероятных уловок, хитростей и обмана было сохранено неравенство избирательных округов и восстановлено огромное несоответствие между числом представителей, с одной стороны, и количеством населения и значением отдельных избирательных округов — с другой. Если и было уничтожено каких-нибудь 56 гнилых местечек, в каждом из которых имеется горсточка жителей, то целые графства и густонаселенные города были превращены в гнилые местечки. Сам Джон Рассел в письме к своим избирателям из Страуда «О принципах билля о реформе» (1839 г.) признает, что «десятифунтовое право голоса ограничено всякого рода правилами, и ежегодная регистрация пользующихся избирательными правами сделалась источником придирок и ненужных затрат». Там, где нельзя было дальше действовать запугиванием и использовать традиционное влияние, пускалась в ход система подкупа, которая после принятия билля о парламентской реформе стала краеугольным камнем английской конституции. Таков был билль о парламентской реформе, глашатаем которого являлся Рассел, не будучи его автором. Единственными статьями, которые явным образом могут быть приписаны его изобретательности, являются: статья, требующая от всех фригольдеров[219], за исключением лиц духовного звания, владения своим земельным участком в течение года, и другая статья, согласно которой «гнилое местечко» семейства Расселов — Тависток — сохранило свои привилегии в неприкосновенном виде.
216
В 1819 г. после кровавой расправы с рабочими, собравшимися на митинг близ Манчестера для обсуждения петиции о всеобщем избирательном праве, английским парламентом по предложению лорда Каслри было принято шесть реакционных актов («законы о затыкании рта»), которые упраздняли неприкосновенность личности, свободу печати и собраний.
217
218
Речь идет о стихийном движении батраков в ряде графств Южной и Юго-Восточной Англии в конце 1830 — начале 1831 г., вызванном ростом нищеты и безработицы среди батраков в связи с экономическим кризисом и применением фермерами механических молотилок. Движение получило название «суинг» (от английского слова «swing», означавшего ударную часть ручного цепа). Восставшие батраки и присоединившиеся к ним беднейшие арендаторы сжигали поместья, скирды и амбары лендлордов и фермеров, уничтожали их молотилки. Эти разрозненные восстания сельского пролетариата были жестоко подавлены вооруженной силой по указанию вигского правительства лорда Грея.
219