Это — третье регулярное сражение данной войны, и, подобно сражениям на Альме и при Инкермане, оно отличается сравнительной непродолжительностью. Для сражений времен наполеоновских войн был характерен длительный период предварительных стычек; каждая сторона стремилась прощупать силы противника прежде, чем вступить с ним в бой в решающих пунктах и с участием основных масс войск; решающий же удар предпринимался лишь после того, как большая часть войск обеих сторон вводилась в бой. Здесь же мы видим обратную картину; никакого промедления, никакого постепенного изматывания сил противника; удар наносится сразу же, и судьба сражения зависит от результата одной-двух атак. Это выглядит более смело, чем наполеоновский способ ведения боя, однако если двойной численный перевес, подобный тому, который союзники имели на Альме, и хорошо известная неповоротливость русских при маневрировании и могут, казалось бы, служить оправданием для таких прямых действий, эти действия все же показывают, что обеим сторонам весьма недостает компетентного военного руководства; и во всех случаях, когда рубакам, действующим по этому принципу, противостоит генерал, хорошо понимающий, как завязать бой с их войсками, какие ловушки для них расставить и как их туда заманить, они очень скоро оказываются в весьма незавидном положении.
И наконец, повторим то, что мы уже часто говорили: храбрость солдат и посредственность генералов являются отличительными чертами обеих сторон, участвующих в нынешней войне.
Написано Ф. Энгельсом около 31 августа 1855 г.
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4494, 14 сентября 1855 г. в качестве передовой и в «Neue Oder-Zeitung» №№ 409 u 411, 3 и 4 сентября 1855 г.
Печатается по тексту газеты «New-York Daily Tribune», сверенному с текстом «Neue Oder-Zeitung»
Перевод с английского
На русском языке публикуется впервые
К. МАРКС
НОВЫЕ РАЗОБЛАЧЕНИЯ В АНГЛИИ
Если не считать бумаг сэра А. Бёрнса, опубликованных после его смерти его отцом, чтобы снять с памяти сына брошенное ему Пальмерстоном ложное обвинение в том, что он якобы являлся инициатором позорной и неудачной афганской войны, и дать очевидные доказательства того, что пресловутые депеши сэра А. Бёрнса, представленные парламенту Пальмерстоном, были не только искажены так, что полностью извращался их первоначальный смысл, но фактически подделаны и пополнены вставками, сфабрикованными со специальной целью ввести в заблуждение общественное мнение[270], — если не считать этих бумаг, то ни одна из появившихся до сих пор серий документов не повредила, пожалуй, так сильно репутации английского правительства и той касты, которая присвоила себе наследственное право на государственные должности в Англии, как переписка между сэром Джемсом Грехемом и сэром Чарлзом Нейпиром. Эту переписку старый адмирал только что опубликовал, чтобы себя реабилитировать[271].
В разгоревшемся споре сэр Джемс Грехем имеет перед своим противником одно большое преимущество, — нет такого разоблачения, которое могло бы еще сильнее уронить его авторитет во мнении света. Это — тот самый человек, который открыто хвастался своим участием в убийстве братьев Бандьера, который был изобличен в том, что регулярно вскрывал на лондонском почтамте частные письма и использовал их в интересах Священного союза[272], который угодливо целовал руки императору Николаю, когда тот высадился на английском берегу; который сделал еще более жестоким и без того суровый новый английский закон о бедных своеобразным способом его применения; который, наконец, лишь несколько месяцев тому назад перед переполненным парламентом тщетно пытался свалить на г-на Лейарда вину за оскорбления, нанесенные им самим несчастному капитану Кристи. Репутацию такого человека можно считать упрочившейся. В его политической карьере есть нечто загадочное. Он не обладает ни особыми талантами, которые позволяют лорду Пальмерстону не принадлежать ни к одной партии, ни наследственным влиянием в партии, которое дает возможность лорду Джону Расселу обходиться без особых талантов; тем не менее он добился того, что играет видную роль среди английских государственных деятелей. Ключ к этой загадке следует искать не в анналах всемирной истории, а на страницах журнала «Punch». Из года в год в этом поучительном журнале появляется карикатура, нарисованная с натуры и украшенная лаконичной надписью: «Малый для грязной работы при сэре Роберте Пиле». Сэр Роберт Пиль, не будучи великим, был порядочным человеком, но прежде всего он был английским государственным деятелем, лидером партии; положение обязывало его заниматься грязной работой, выполнять которую ему было достаточно противно. Вот почему сэр Джемс оказался для него настоящей находкой, вот почему сэр Джемс стал совершенно необходимым, а вместе с тем и великим человеком.
270
В 1839 г. английским парламентом была выпущена Синяя книга, содержащая дипломатические документы относительно Персии и Афганистана. Включенная в Синюю книгу переписка английского представителя в Кабуле А. Бёрнса о событиях, связанных с англоафганской войной (о ней см. примечание [57]), была тенденциозно подобрана и фальсифицирована министерством иностранных дел с целью скрыть провокационную роль Англии в развязывании войны. А. Бёрнс незадолго до своей смерти переслал копию своей переписки в Лондон и часть ее, не включенная в Синюю книгу, была опубликована его семьей. Фальсификация, допущенная английским правительством, была таким образом разоблачена.
271
Переписка между Грехемом и Ч. Нейпиром, охватывающая период с 24 февраля по 6 ноября 1854 г., была опубликована в газете «Times» 3, 4, 6 и 8 сентября 1855 года.
272
О перлюстрации писем итальянских революционеров-эмигрантов, производившейся по указанию Грехема, см. примечание [25].
В числе прочих писем были вскрыты письма братьев Бандьера к Мадзини, в которых они излагали план своей экспедиции в Калабрию с целью поднять в Италии восстание против неаполитанских Бурбонов и австрийского господства. При осуществлении этой экспедиции в июне 1844 г. участники ее были арестованы, братья Бандьера расстреляны.