Вскоре после этого Фокс вышел в отставку. Его преемник, лорд Грантам, подтвердил, что сравнительно благосклонное отношение С.-Петербурга к Лондону явилось плодом политики Фокса; и когда Фокс снова вошел в кабинет, он выдвинул идею о том, что политикой каждого просвещенного англичанина должен быть союз с северными державами и этой политике надо следовать постоянно. В одном из своих писем к Харрису он напоминает ему, что дружба с с. — петербургским двором имеет первостепенное значение для Великобритании, и заявляет, что в период своего первого кратковременного пребывания в правительство он преследовал благороднейшую цель доказать императрице, как искренне английское министерство стремится следовать ее советам и завоевывать ее доверие. Фоке всеми силами добивался союза с Россией. Он убеждал короля написать императрице письмо и просить ее обратить свое благосклонное внимание на английские дела.
В 1791 г. Фокс, бывший тогда в оппозиции, заявил в парламенте:
«странно слышать, когда в английской палате говорят о растущем могуществе России, как о чем-то внушающем тревогу. Двадцать лет тому назад Англия ввела русские суда в Средиземное море. Он (Фокс) советовал королю не препятствовать присоединению Крыма к России. Англия поддержала Россию в ее стремлении основать свое величие на развалинах Турции. Было бы безумием выказывать зависть по поводу возросшего могущества России на Черном море».
Во время этих же дебатов Бёрк, бывший тогда вигом, заметил:
«странно считать Турецкую империю составной частью европейского равновесия».
Подобные взгляды Бёрк — он слывет у всех партий Англии образцом английского государственного деятеля — высказывал все чаще и все энергичнее до самого конца своей политической карьеры; затем они были подхвачены известным лидером вигов, который унаследовал руководство партией.
В период своего правления, в 1831 и 1832 гг., лорд Грей, воспользовавшись обсуждением внешней политики, высказал убеждение, что поглощение Турции Российской империей было бы выгодно для самой Турции и способствовало бы благоденствию Европы. А разве Россия была тогда менее варварской, чем нынешняя Россия, как ее нам изображают? Разве она была тогда в меньшей степени страной того отвратительного деспотизма, который современные виги рисуют в таком страшном виде? И все же перед Россией не только раболепствовали, домогаясь союза с ней, но английские либеральные государственные деятели побуждали ее осуществлять те самые замыслы, за которые теперь ее так жестоко клеймят.
Написано К. Марксом около 28 декабря 1855 г.
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4597, 12 января 1856 г. в качестве передовой
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
Ф. ЭНГЕЛЬС
ВОЙНА В АЗИИ
Мало-помалу мы узнаем о подробностях падения Карса[298], и пока они полностью подтверждают все, что мы не раз говорили о положении турецкой армии в Малой Азии. Теперь уже никак нельзя отрицать, что эта армия систематически разваливалась вследствие нерадивости турецкого правительства и безграничного господства турецкой лени, фатализма и тупости. Более того, обнаруженных фактов теперь вполне достаточно, чтобы доказать, что даже прямая измена, обычное явление в Турции, сыграла не малую роль в падении Карса.
Еще в самом начале прошлогодней кампании мы имели возможность рассказать нашим читателям об отчаянном положении турецкой армии в Эрзеруме и Карсе и о тех огромных хищениях, которыми это положение было вызвано. Для обороны Армянского нагорья было сосредоточено два армейских корпуса, малоазиатский и месопотамский, и часть сирийского корпуса. Эти корпуса были усилены своими редифами, то есть резервными батальонами, и составляли ядро многочисленных курдских и бедуинских иррегулярных войск. Однако четыре или пять неудачных сражений в 1853 и 1854 гг., начиная со сражения под Ахалцихом и кончая сражением под Баязетом, сломили сплоченность и боевой дух этой армии, а недостаток одежды и продовольствия в зимние месяцы окончательно ее погубил. В штабе армии, хотя и не занимая никаких официальных постов, собралась пестрая компания венгерских и польских эмигрантов, среди которых были и авантюристы и вполне достойные люди. В глазах невежественных, завистливых и интригующих пашей авантюристы могли сойти за специалистов первого ранга, а с действительно полезными людьми из числа этих эмигрантов обращались как с авантюристами; в результате началась настоящая свистопляска тщеславия и интриг, дискредитировавшая эмигрантов в целом и уничтожившая почти все следы их влияния. Затем появились английские офицеры, которые были встречены с большим почетом, как того требовал долг вежливости по отношению к союзному правительству и что было естественно при крайней беспомощности турецких командиров. Но попытка этих офицеров поднять в какой-то степени боевой дух армии, действующей в Армении, также не удалась. Своими усилиями они могли иногда вывести на время того или другого пашу из состояния полной апатии, добиться сооружения самых необходимых оборонительных укреплений в Карее, предупредить иной раз какой-нибудь вопиющий случай казнокрадства или даже тайный сговор с противником, — но это и все. Когда прошлой весной генерал Уильямс напрягал все силы, чтобы добыть для Карса самые необходимые запасы продовольствия, он все время наталкивался на препятствия. Турецкое интендантство не предполагало возможности осады и не позаботилось о лошадях для подвоза припасов. Когда выяснилось, что имеется достаточное количество ослов, оно нашло оскорбительным для чести султана перевозить на них принадлежащие ему грузы и так далее; в результате Карс, этот оплот Армении, расположенный на расстоянии всего двух переходов от русской крепости Гюмри, остался фактически совсем без всякого продовольствия и вынужден был добывать провиант для себя в окрестностях. Так же обстояло дело с боевыми припасами. После атаки, произведенной русскими 29 сентября, боевых припасов для артиллерии осталось лишь дня на три, хотя следует напомнить, что осады по существу и не было, — день 29 сентября был единственным днем настоящего сражения за все время блокады. В санитарных ящиках, присланных для армии, содержалось всякое старье, а хирургам, чтобы зондировать раны и ампутировать конечности, из Константинополя доставляли акушерские инструменты!
298
Карс был взят русскими войсками 28 (16) ноября 1855 года. Взятие этой крепости, превращенной турками с помощью англичан в плацдарм для вторжения в Закавказье, завершило ряд успешных действий русских войск на кавказском театре Крымской войны. Поражения, которые турки понесли в 1853–1854 гг. (при Ахалцихе 26 (14) ноября 1853 г., Баш-Кадыкляре 1 декабря (19 ноября) 1853 г., при Чолоко 15 (3) июня 1854 г., Баязете 29 (17) июля 1854 г. и Кюрюк-Даре 5 августа (24 июля) 1854 г.) при попытках вторгнуться в Армению и Грузию, подорвали боевой дух турецкой армии. Действия армии Омер-паши, переброшенной в октябре 1855 г. из Крыма на Кавказ и предпринявшей из Сухум-Кале поход в Мингрелию на помощь осажденному турецкому гарнизону в Карсе, не имели успеха. Овладение Карсом явилось последним крупным событием Крымской войны, ускорившим в известной мере ее окончание.