Падение Карса является, действительно, самым позорным событием для союзников. Располагая огромными военными силами на море, имея с июня 1855 г. армию, численно превосходящую действующую армию русских, они ни разу не совершили нападения на наиболее слабые пункты России — на ее закавказские владения. Больше того, они позволили русским организовать в этом районе самостоятельную операционную базу, нечто вроде наместничества, способного держаться некоторое время при нападении превосходящих сил, даже если коммуникации с самой Россией окажутся прерванными. Но не удовлетворившись этим и не учтя горького опыта систематических поражений, которые несла турецкая армия в Азии в 1853–1854 гг., они помешали армии Омер-паши исправить положение в Азии, так как держали ее в Крыму, причем и в Крыму разрешали ей лишь рубить дрова и таскать воду для своих войск. Таким образом, с того момента, когда на всем побережье от Керченского пролива до Батума были полностью ликвидированы опорные пункты русских, следовательно, после того, как была занята линия, на которой можно было найти десять-пятнадцать пунктов в качестве операционных баз для любых действий против Кавказа или Закавказья — этого, как мы часто указывали, самого слабого места России — ничего не предпринималось, пока не оказалось, что Карс в тяжелом положении, а эрзерумская армия не способна что-нибудь сделать. Тогда Омер-паше была разрешена его злополучная экспедиция в Мингрелию, — но было уже поздно исправлять положение.
Упорство, с которым союзники сосредоточивали все военные усилия на полуострове, размерами не больше Лонг-Айленда, бесспорно помогло им обойти все неприятные вопросы. На сцене не появились ни национальности, ни панславизм, ни трудности с Центральной Европой, ни необходимость в захвате территорий; не были также достигнуты значительные и решающие результаты, которые могли бы затруднить предстоящие переговоры, так как заставили бы потребовать от одной из сторон согласия на большие жертвы. Однако для непосредственных участников кампании все это далеко не так приятно. Для них, по крайней мере начиная со старшего сержанта и ниже, война была суровой действительностью, неумолимым фактом. Никогда еще, с тех пор как существуют войны, столь блестящая храбрость не расточалась ради таких несоразмерных ей результатов, как в эту крымскую кампанию. Никогда еще такое количество превосходных солдат не приносилось в жертву и за такой короткий срок для достижения столь сомнительных успехов. Ясно, что заставлять армии вновь терпеть подобные страдания невозможно. Нужны более ощутимые результаты, чем пустая «слава». Нельзя продолжать войну, давая лишь два больших сражения и проводя четыре-пять генеральных штурмов в год, и не двигаться при этом с места. Никакая армия этого долго не выдержит. Никакой флот не выдержит третьей кампании столь же безрезультатной, как и две предыдущие, на Балтийском и Черном морях. Если война будет продолжаться, то, как нам говорят, предстоит вторжение в Финляндию, Эстонию, Бессарабию; обещают помощь со стороны шведских войск, а также демонстрации со стороны Австрии. В то же время стало известно, что Россия приняла австрийские предложения как основу для переговоров[304], и хотя это далеко еще не решает вопроса о мире, но все же открывает возможность окончания войны.
Таким образом, возможно, что новой кампании не будет; но если ей суждено быть, то можно предположить, что она будет вестись в более крупных масштабах и более у спешно, чем до сих пор.
Написано Ф. Энгельсом около 18 января 1856 г.
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4616, 4 февраля 1856 г. в качестве передовой
Печатается по тексту газеты
304
Речь идет о пяти пунктах, предъявленных Австрией России от имени союзных держав в середине декабря 1855 г. в качестве условий мирных переговоров. Эти условия представляли собой дальнейшую конкретизацию ранее обсуждавшихся четырех пунктов (см. примечание [6]). Содержание их сводилось к следующему: отмена протектората России над Дунайскими княжествами и замена его протекторатом всех договаривающихся держав, согласие России на изменение границы в Бессарабии — уступка ею территории, прилегающей к Дунаю; свобода судоходства по Дунаю и в его устье; нейтрализация Черного моря, закрытие проливов для военных судов, запрещение России и Турции иметь на Черном море военно-морские арсеналы и военный флот, за исключением установленного количества мелких судов; коллективное покровительство великих держав христианским подданным Турции. Согласно пятому пункту, воюющие державы оставляли за собой право предъявлять России в ходе мирных переговоров новые условия кроме указанных четырех. Пять пунктов, предъявленные в ультимативной форме, были приняты царским правительством и положены в дальнейшем в основу мирных переговоров в Париже.