Второй крупной катастрофой, с которой должен был столкнуться лицом к лицу д'Аргу, явился coup d'etat, успех которого зависел главным образом от насильственного проникновения в кладовые Банка, доверенные попечению графа д'Аргу. Сговорчивый главный директор не только посмотрел сквозь пальцы на кражу со взломом, совершенную Бонапартом, но и значительно содействовал рассеянию мрачных предчувствий торгового мира тем, что остался на своем посту в момент, когда массовый уход с административных постов всех порядочных или мнимопорядочных людей серьезно грозил скомпрометировать узурпатора. В награду за эти ценные услуги Бонапарт согласился не прибегать к возможности пересмотра устава Банка в 1855 г., предусмотренной при последнем возобновлении привилегии Банка в 1840 году. Подобно своему другу, покойному маршалу Сульту, д'Аргу сохранял постоянную верность только своей должности и своему окладу. Его уход с поста главного директора Французского банка в настоящий момент можно объяснить лишь такими же мотивами, какие, по народному поверью, заставляют крыс бежать с тонущего корабля.
История нового закона о Французском банке представляет собой одну из тех темных сделок, которые так характерны для эпохи нынешней Империи. Во время финансового кризиса, разразившегося в Европе в конце 1856 г., вопрос об изменении существующего закона о Французском банке был впервые поставлен на обсуждение под тем благовидным предлогом, что огромные операции Банка базировались на слишком небольшом капитале. На протяжении более шести месяцев в присутствии Наполеона III происходили таинственные совещания между представителями Банка, с одной стороны, и крупными финансистами Парижа, министрами и Государственным советом — с другой. Тем не менее законопроект, о котором идет речь, был представлен в Corps Legislatif [Законодательный корпус. Ред.] лишь накануне окончательного роспуска этого органа. На предварительных обсуждениях в bureaux[194] законопроект подвергался резким нападкам; комиссия, назначенная для представления доклада о законопроекте, буквально не оставила от него камня на камне; раздавались даже угрозы целиком отвергнуть проект. Однако Бонапарт знал своих ставленников. Он велел дать им понять, что решение правительства твердо и что они должны сделать выбор: либо утвердить законопроект, либо потерять свои синекуры на предстоящих выборах. Чтобы помочь им расстаться с последними остатками совести, обсуждение законопроекта было приурочено к последнему дню сессии. Разумеется, поело этого законопроект был принят с несколькими незначительными поправками. Каков же должен быть характер закона, для проведения которого даже в таком учреждении, как Corps Legislatif, потребовалось столько уловок?
194