Написано К. Марксом 17 июля 1857 г.
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5082, 4 августа 1857 г.
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
К. МАРКС
ИНДИЙСКИЙ ВОПРОС
Лондон, 28 июля 1857 г.
Трехчасовая речь, которую произнес вчера вечером в «мертвой палате»[207] г-н Дизраэли, скорее выигрывает, нежели проигрывает, когда ее не слушаешь, а читаешь. С некоторого времени г-ну Дизраэли стала свойственна величественная торжественность речи, тщательно выработанная медлительность и бесстрастный педантизм в манере изложения. Как бы, однако, эти качества ни соответствовали его особым представлениям о достоинстве, подобающем человеку, который собирается стать министром, они являются настоящей пыткой для его несчастной аудитории. Когда-то ему удавалось даже банальностям придавать заостренность эпиграмм. Теперь же он ухитряется даже эпиграммы хоронить под скучными условностями респектабельности. Такому оратору, как г-н Дизраэли, который гораздо лучше владеет кинжалом, чем мечом, не следовало бы забывать предостережение Вольтера: «Tous les genres sont bons excepte le genre ennuyeux» [ «Все жанры хороши, кроме скучного» (Вольтер, Предисловие к комедии «Блудный сын»). Ред.].
Помимо этих формальных особенностей, характеризующих нынешнюю манеру красноречия г-на Дизраэли, он, со времени прихода Пальмерстона к власти, стал тщательно избегать в своих парламентских выступлениях всего, что может иметь хоть сколько-нибудь актуальный интерес. Он выступает с речами не для того, чтобы его предложения были приняты, а вносит эти предложения с целью подготовить аудиторию к своим речам. Их можно было бы назвать самоопровергающими предложениями, поскольку они построены так, чтобы не повредить противнику, если они будут приняты, и не нанести ущерба их автору, если они будут отклонены. В действительности они рассчитаны не на то, чтобы их принимали или отклоняли, а просто на то, чтобы их оставляли без внимания. Они не относятся ни к кислотам, ни к щелочам; они нейтральны по природе. Не речь является толчком к действию, а видимость действия дает повод для речи. Возможно, правда, что это и есть классическая и законченная форма парламентского красноречия; но тогда эта законченная форма парламентского красноречия во всяком случае не может избегнуть участи всех законченных форм парламентаризма, а именно: быть причисленным к категории досадных помех. Как сказал Аристотель, действие есть закон, управляющий драмой [Аристотель. «Поэтика», глава VI. Ред.]. Это относится и к политическому красноречию. Речь г-на Дизраэли о восстании в Индии могла бы быть опубликована в числе брошюр Общества по распространению полезных знаний, либо произнесена в школе для рабочих или представлена в Берлинскую академию в качестве сочинения на конкурс. Проявленное в его речи удивительное безразличие в отношении места, времени и повода, по которому она была произнесена, доказывает, что она не соответствовала ни месту, ни времени, ни поводу. Главу об упадке Римской империи можно с увлечением читать в книгах Монтескье или Гиббона[208], но она оказалась бы чудовищной нелепостью, будучи вложена в уста римского сенатора, специальной обязанностью которого было как раз воспрепятствовать этому упадку. Правда, можно представить себе, что какой-нибудь независимый оратор в наших современных парламентах мог бы играть роль, не лишенную ни достоинства, ни интереса, если бы он, отчаявшись в возможности оказывать влияние на действительный ход событий, ограничился тем, что занял бы позицию иронического безразличия. Такую роль с большим или меньшим успехом играл покойный г-н Гарнье-Пажес — не Гарнье-Пажес временного правительства, а известный член палаты депутатов при Луи-Филиппе; но г-н Дизраэли, признанный лидер потерявшей значение партии[209], счел бы даже успех в этом направлении величайшим поражением. Восстание индийской армии, несомненно, давало великолепный повод для упражнений в ораторском искусстве. Однако если отвлечься от необыкновенно скучной манеры, с какой г-н Дизраэли развивал эту тему, то в чем все же состояла сущность предложения, которое он избрал поводом для своей речи?
207
Маркс намекает, по-видимому, на то обстоятельство, что члены английской палаты общин во время летних сессий парламента часто предпочитают своим парламентским обязанностям разного рода развлечения и устройство своих личных дел. Поэтому ораторам нередко приходится выступать перед почти пустой аудиторией.
208
Имеется в виду книга Монтескье: «Considerations sur les causes de la grandeur des Romains et de leur decadence» («Размышления о причинах величия и падения римлян»), первое издание которой вышло анонимно в Амстердаме в 1734 г., а также книга: Е. Gibbon. «The History of the Decline and Fall of the Roman Empire» (Э. Гиббон. «История упадка и разрушения Римской империи»). Первое издание вышло в Лондоне в 1776–1788 годах.
209
Речь идет о тори — партии крупной английской земельной и финансовой аристократии. Возникнув в XVII в., партия тори всегда была поборницей реакционной внутренней политики, упорно стояла на страже консервативных и архаических учреждений в государственном строе Англии, выступала против демократических преобразований в стране. С развитием капитализма в Англии тори постепенно утрачивали свое былое политическое влияние и свою парламентскую монополию, первый удар которой был нанесен реформой 1832 г., открывшей доступ в парламент представителям промышленной буржуазии. Отмена в 1846 г. выгодных для землевладельцев хлебных законов ослабила экономическую базу старой английской земельной аристократии и привела к расколу в партии. В середине 50-х годов в партии тори происходил процесс разложения и изменения в ее классовом составе (отражавший процесс сращивания земельной аристократии с магнатами капитала), в результате чего в конце 50-х — начале 60-х годов XIX в. на основе старой партии тори возникла английская консервативная партия.