Предложения-то как раз и не было. Он делал вид, что жаждет ознакомиться с двумя официальными документами, но в существовании одного из них он был не совсем уверен, а относительно другого был убежден, что этот документ не имеет непосредственного отношения к предмету, о котором шла речь. Таким образом, его речь и его предложение не имели никаких точек соприкосновения, за исключением той, что предложение явилось предвестником беспредметной речи, а предмет оказался не стоящим того, чтобы по этому поводу произносить речь. Тем не менее, в качестве тщательно продуманного мнения самого выдающегося английского государственного деятеля, не входящего в правительство, речь г-на Дизраэли должна привлечь внимание в других странах. Я удовольствуюсь тем, что передам его же ipsissima verba [собственными словами. Ред.] краткий анализ его «рассуждений об упадке англо-индийской империи»:
«Означают ли беспорядки в Индии военный мятеж или они являются национальным восстанием? Является ли поведение войск следствием какого-либо внезапного толчка или это результат организованного заговора?»
Г-н Дизраэли доказывает, что именно в этом заключается вся суть вопроса. Вплоть до последнего десятилетия, утверждает он, Британская империя в Индии основывалась на старом принципе divide et impera [разделяй и властвуй. Ред.], но при осуществлении этого принципа на практике правительство относилось-де бережно к различным национальностям, из которых состоит Индия, избегало вмешиваться в их религиозные дела и охраняло их земельную собственность. Сипайская армия служила отдушиной, поглощавшей беспокойные элементы страны. Но за последние годы в управлении Индией был принят новый принцип — принцип разрушения национальности. Этот принцип осуществлялся посредством насильственного уничтожения власти туземных князей, нарушения установленных отношений собственности и вмешательства в религиозные дела народа. В 1848 г. финансовые затруднения Ост-Индской компании дошли до того, что стало необходимо тем или иным путем увеличить ее. доходы. Тогда был опубликован доклад Совета[210], почти совершенно открыто провозглашавший принцип, согласно которому единственным способом достичь повышения доходов является расширение британской территории за счет владений туземных князей. В связи с этим, после смерти раджи княжества Сатары, Ост-Индская компания не признала его приемного сына и наследника, и княжество было включено в ее собственные владения. С тех пор система аннексий стала применяться всякий раз, когда туземный князь умирал, не оставляя прямых наследников. Принцип усыновления — этот краеугольный камень индийского общества — систематически игнорировался правительством. Таким образом, с 1848 по 1854 г. к Британской империи были насильственно присоединены владения более дюжины независимых князей. В 1854 г. было насильственно захвачено княжество Берар, территория которого охватывает 80000 квадратных миль с населением от 4000000 до 5000000 человек и которое располагает огромными сокровищами. Г-н Дизраэли завершает перечень насильственных аннексий аннексией Ауда, которая привела ост-индское правительство к конфликту не только с индусами, но также и с мусульманами. Затем г-н Дизраэли показывает, как в течение последних десяти лет новая система управления нарушила в Индии установленные отношения собственности.
«Принцип закона об усыновлении», — говорит он, — «не является прерогативой князей и княжеств в Индии, он имеет отношение в Индостане к каждому человеку, который владеет земельной собственностью и исповедует индуизм».
Цитирую один отрывок из речи:
«Крупный ленный владелец, или джагирдар, держащий свои земли за несение государственной службы своему господину, и инамдар, держащий свою землю, свободную от всякого поземельного налога, и соответствующий, если не вполне точно, то по крайней мере в общепринятом смысле, нашему фригольдеру[211], — эти две категории, самые многочисленные категории в Индии, в случае отсутствия у них прямых наследников, всегда находят в этом принципе усыновления средство получить преемника, которому передают свое имение. Интересы этих категорий были задеты аннексией Сатары, они были задеты и аннексией территорий, принадлежавших десяти менее значительным, но независимым князьям, о которых я уже упоминал, но когда было аннексировано княжество Берар, то это не только задело интересы данных категорий, но и напугало их до последней степени. Кто мог чувствовать себя в неприкосновенности? Какой ленный владелец, какой фригольдер, не имевший своих собственных детей, мог чувствовать себя в Индии в неприкосновенности? (Возгласы одобрения.) То были не пустые страхи; им вполне соответствовали образ действия и широко применявшаяся практика. Отбирать джагиры и инамы начали в Индии впервые. Без сомнения, и раньше бывали бестактные попытки проверять права владения, но никому никогда и в голову не приходило отменить закон об усыновлении; поэтому никакая власть, никакое правительство никогда не были в состоянии отобрать джагиры и инамы, держатели которых не оставляли прямых наследников. Здесь открылся новый источник дохода; но, в то время как все это действовало на умонастроение указанных категорий индусов, правительство сделало еще другой шаг, нарушавший установленные отношения собственности, шаг, на который я должен теперь обратить внимание палаты. Члены палаты, несомненно, читали показания, данные перед комиссией 1853 г., поэтому им известно о существовании в Индии больших площадей земли, не облагаемых поземельным налогом. Освобождение от поземельного налога в Индии имеет гораздо большее значение, чем освобождение от поземельного налога в нашей стране, ибо в общем и целом поземельный налог в Индии является единственным видом налогового обложения со стороны государства.
210
До 1773 г. Ост-Индская компания имела в своих индийских владениях трех губернаторов — в Калькутте (Бенгалия), Мадрасе и Бомбее; при каждом из них существовал совет из старших служащих Компании. По «Акту о правилах лучшего управления делами Ост-Индской компании» 1773 г. при губернаторе Калькутты, который стал называться генерал-губернатором Бенгалии, создавался Совет в составе 4-х человек. Генерал-губернатор и члены Совета назначались уже не Компанией, а как правило, английским правительством поименно сроком на пять лет и могли быть смещены до истечения срока только королем по представлению Совета директоров Компании. Мнение большинства было обязательным для всего Совета; если голоса его членов делились поровну, голос генерал-губернатора имел решающее значение. Генерал-губернатор должен был осуществлять гражданское и военное управление Бенгалией, Бихаром и Ориссой и одновременно получал право высшего надзора над подчиненными ему теперь президентствами Мадраса и Бомбея в делах, касающихся ведения войны и заключения мира. Лишь в особых случаях эти последние могли действовать самостоятельно. По акту 1784 г. состав Бенгальского совета сокращался до 3-х членов, в число которых входил главнокомандующий. Согласно дополнительному акту 1786 г. генерал-губернатор получал право в особых случаях действовать независимо от своего Совета, а также принимать на себя функции главнокомандующего. По акту 1833 г. генерал-губернатор Бенгалии становился генерал-губернатором Индии, оставаясь одновременно губернатором Бенгалии; состав находящегося при нем Совета снова увеличивался до 4-х человек, причем в качестве дополнительного пятого члена в него мог входить главнокомандующий. Генерал-губернатор и его Совет получили право издавать законы для всей Британской Индии. Правительства Бомбея и Мадраса это право утрачивали; Советы при их губернаторах должны были состоять из двух человек. По акту 1853 г., помимо 4-х членов, составлявших так называемый Малый совет с функциями исполнительного органа, предусматривался расширенный Совет с законодательными функциями, в который должны были входить генерал-губернатор, главнокомандующий, главный судья Бенгалии и один судья из состава Верховного суда. Это положение Совета при генерал-губернаторе Индии сохранялось до 1858 года.
211