Эта точка зрения оказала значительное влияние на урегулирование прав землевладения и налоговых поступлений, произведенное в последние годы в тех индийских провинциях, непосредственное управление которыми присвоили себе англичане. Создалось мнение, что исключительные права собственности, на которые притязали талукдары и заминдары, происходят из узурпации, произведенных в ущерб как государству, так и земледельцам, и все усилия были приложены к тому, чтобы избавиться от них как от кошмара, тяготеющего над непосредственными земледельцами и препятствующего общему прогрессу страны. Поскольку, однако, эти посредники, каково бы ни было происхождение их прав, могли ссылаться в защиту своих интересов на право давности, нельзя было не признать некоторой доли законности за их претензиями, как бы они ни были тягостны, произвольны и обременительны для народа. В Ауде, при слабой власти туземных князей, эти феодальные землевладельцы зашли очень далеко в деле урезывания как требований правительства, так и прав земледельцев, и когда, после недавней аннексии этого королевства, данный вопрос был подвергнут пересмотру, чиновники, которым было поручено осуществить новое земельное уложение, вскоре вступили с ними в весьма резкий спор относительно действительного объема их прав. Отсюда и возникло среди них недовольство, которое побудило их присоединиться к восставшим сипаям.
Сторонники вышеуказанной политики — а именно, системы общинного землеустройства, — рассматривающей непосредственных земледельцев как обладателей права собственности на землю, превалирующего над правом посредников, через которых государство получает свою долю продукции сельского хозяйства, — эти сторонники защищают прокламацию лорда Каннинга как удачное использование положения, в которое поставило себя в Ауде большинство заминдаров и талукдаров; эта прокламация имеет-де целью проложить путь гораздо более широким реформам, чем те, какие были бы возможны при других обстоятельствах; право собственности, конфискованное этой прокламацией, является, говорят они, только правом заминдаров или талукдаров и затрагивает лишь очень небольшую часть населения, к тому же совершенно не включающую непосредственных земледельцев.
С другой стороны, позиция, занятая в отношении прокламации лорда Каннинга министерством Дерби, вполне соответствует — если отбросить всякого рода рассуждения о справедливости и гуманности — общим принципам, которых придерживается партия тори, или консервативная партия, относительно неприкосновенности законных прав и важности поддержания интересов земельной аристократии. Говоря о классах, связанных с землей в Англии, тори всегда имеют в виду скорее земельных собственников и получателей ренты, чем ее плательщиков и непосредственных земледельцев, а потому и неудивительно, что они склонны приравнивать интересы заминдаров и талукдаров, как бы ни было незначительно в действительности их количество, к интересам широких масс народа.
Однако в том-то и заключается одно из крупнейших неудобств и затруднений в управлении Индией из Англии, что при рассмотрении индийских вопросов легко могут оказывать влияние чисто английские предрассудки и убеждения в применении к такому состоянию общества и такому положению вещей, к которым в действительности они не имеют почти никакого отношения. В опубликованном сегодня сообщении лорд Каннинг весьма убедительно отстаивает намеченную в его прокламации политику, вопреки возражениям комиссара Ауда, сэра Джемса Утрема, хотя, по-видимому, уступая представлениям последнего, Каннинг включил в свою прокламацию смягчающую фразу, отсутствовавшую в первоначальном тексте, присланном в Англию, который лег в основу депеши лорда Элленборо[363].
363
В своей депеше от 19 апреля 1858 г. председатель Контрольного совета лорд Элленборо отрицательно отозвался о прокламации генерал-губернатора Индии лорда Каннинга по поводу Ауда (см. примечание 352). Так как депеша лорда Элленборо не встретила одобрения в политических кругах Англии, он был вынужден уйти в отставку.