К. МАРКС
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ В АНГЛИИ. — ПОЛОЖЕНИЕ В ЕВРОПЕ
В настоящее время Англия представляет любопытное зрелище разложения, охватившего государственные верхи, в то время как основа общества в целом кажется незыблемой. Не слышно ни о каких волнениях среди народных масс, зато происходят явные изменения среди тех, кто ими управляет. Но в самом ли деле верхние слои общества распадаются, в то время как нижние по-прежнему пребывают в состоянии застойной оцепенелости? Разумеется, мы имеем в виду не циничные попытки Пальмерстона и его приспешников «добыть себе» казначейство[367]. Борьба между теми, кто стоит у власти, и оппозицией является такой же постоянной чертой парламентской истории Англии, как вооруженные столкновения между политическими изгнанниками и их гонителями в средневековых летописях итальянских городов. Но вот перед нами лидер тори в палате общин [Дизраэли. Ред.], который заканчивает свою речь таким зловещим заявлением:
«между нами» (радикалами и тори) «существует нечто, соединяющее нас как в палате, так и в стране — это то, что мы более не хотим быть ни орудиями, ни жертвами пережившей себя олигархии!»
А вот палата лордов, которая принимает один из пунктов Народной хартии — отмену имущественного ценза для членов палаты общин[368]; вот потомок вигского реформатора, лорд Грей, предупреждающий своих высокородных коллег, что они идут к «полной революции во всей системе своего правления и в характере своей конституции»; вот герцог Ратленд, смертельно напуганный перспективой проглотить «полностью все пять пунктов Хартии, а может быть и еще что-нибудь вдобавок». А вот и лондонская газета «Times», которая сегодня зловещим тоном предупреждает буржуазию о том, что Дизраэли и Булвер не желают ей добра и для обуздания ее могут объединиться с подлой чернью, а назавтра предостерегает земельную аристократию от опасности быть задушенной мелкими лавочниками, которые войдут-де в силу в связи с биллем Лока Кинга, только что прошедшим через палату общин во втором чтении, ибо он распространяет избирательные права в графствах на съемщиков помещений, уплачивающих 10 ф. ст. аренды в год.
Дело в том, что обе правящие олигархические партии в Англии уже давно превратились в простые клики без каких бы то ни было определенных принципов. После безуспешных попыток создать сначала коалицию, а потом диктатуру, они пришли теперь к тому положению, когда каждая из них может надеяться продлить свою жизнь, лишь вручив свои общие интересы в руки их общего врага — буржуазной радикальной партии, которая в палате общин имеет сильного представителя в лице Джона Брайта. До нынешнего времени тори являлись аристократами, правившими от имени аристократии, а виги — аристократами, правившими от имени буржуазии; но с тех пор как буржуазия стала править от своего собственного имени, роль вигов кончилась. Тори, чтобы не допустить вигов к власти, будут уступать напору буржуазной партии до тех пор, пока терпение вигов не истощится и эти олигархи не убедятся, что ради спасения интересов своей клики они должны раствориться в рядах консерваторов и отказаться от своих традиционных претензий быть представителями либеральных интересов или составлять самостоятельную силу. Поглощение фракции вигов фракцией тори и их совместное превращение в одну аристократическую партию, противостоящую новой буржуазной партии, которая действует под руководством своих собственных вождей, под своими собственными знаменами и со своими собственными лозунгами, — вот процесс, свидетелями которого мы являемся в настоящее время в Англии.
Если мы примем во внимание это внутреннее положение Англии, да еще сопоставим с ним то обстоятельство, что индийская война будет по-прежнему поглощать ее людей и деньги, нам станет совершенно ясно, что Англия уже не сможет, как в 1848 г., служить препятствием явно приближающейся европейской революции. Существует еще одна великая держава, которая десять лет тому назад чрезвычайно энергично сдерживала напор революции. Мы имеем в виду Россию. Но в настоящее время у нее самой под ногами накопился горючий материал, который, при сильном порыве ветра с Запада, может внезапно воспламениться. Симптомы войны крепостных крестьян внутри России настолько очевидны, что самим местным властям приходится для объяснения этого необычайного брожения обвинять в нем Австрию, которая будто бы с помощью тайных эмиссаров распространяет по всей стране социалистические и революционные учения. Подумать только, что Австрию не только подозревают, но и открыто обвиняют в том, будто она действует в качестве эмиссара революции! Правда, галицийская резня[369] воочию показала всему миру, как, в случае нужды, венский кабинет умеет учить крепостных крестьян социализму своего собственного изобретения. Впрочем, Австрия гневно возражает против такого обвинения, утверждая, что ее восточные провинции наводнены и отравлены русскими панславистскими агентами, а ее итальянские подданные опутаны сетью совместных интриг Бонапарта и царя. Наконец, Пруссия остро чувствует опасность положения, но она связана по рукам и ногам и не может двинуться ни в каком направлении. Королевская власть фактически парализована умопомешательством короля и отсутствием полноты власти у регента. Борьба между камарильей короля, который отказывается отречься от престола, и камарильей принца, который не смеет царствовать, открывает простор потоку народного движения.
367
Намек на то, что премьер-министр Англии одновременно носит титул первого лорда казначейства.
368
Имущественный ценз для членов английской палаты общин был отменен парламентом в 1858 году.
369
Речь идет об антифеодальном движении украинских крестьян против польских помещиков в австрийской провинции Галиции в 1846 году. Распространив провокационный слух, будто австрийский император предполагает отменить барщину, а польские помещики (являвшиеся в Галиции в основном господствующим классом) противятся этому, австрийские власти использовали классовые и национальные противоречия между крестьянами и польской шляхтой, которая готовила в это время антиавстрийское восстание. Не препятствуя крестьянам в течение нескольких дней громить и уничтожать польских панов, австрийское правительство жестоко подавило затем крестьянское восстание.