Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5647, 27 мая 1859 г.
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
Ф. ЭНГЕЛЬС
ВОЙНА
Наполеон III отплыл 11 мая из Марселя в Геную, где он должен был принять командование над французской армией и где уже были сделаны приготовления, чтобы встретить его с исключительной помпой. Окажутся ли его военные подвиги равными неоспоримым триумфам его дипломатии, это — проблема, для решения которой мы, вероятно, будем скоро иметь достоверный материал; до сих пор единственным, представленным им свидетельством его стратегических способностей является его план военных операций в Крыму, основные положения которого устарели и принадлежали к военной школе Бюлова, о котором великий Наполеон сказал, что его наука — наука поражения, а не победы[203].
Бесспорно, что французский император вступает в Италию, имея на своей стороне огромный моральный успех. После того как он заставил австрийцев, благодаря большей хитрости и ловкости, взять на себя тяжкую ответственность объявления войны, ему посчастливилось стать свидетелем того, как в течение двух недель фактического бездействия они потеряли единственное преимущество, на которое могли рассчитывать, совершая этот важный шаг. Вместо того, чтобы сокрушить пьемонтскую армию, пользуясь численным превосходством и быстротой движения, прежде, чем могли прибыть французские подкрепления, австрийцы упустили этот удобный случай, и теперь перед ними стоит союзная армия, вполне равная их собственной и с каждым днем приобретающая превосходство над ними. Вместо наступательных операций и победоносного продвижения вперед австрийцы, весьма вероятно, будут вскоре вынуждены оставить даже Милан и отступить на линию Минчо, где они ограничатся чисто оборонительными действиями под прикрытием своих больших крепостей. Итак, Луи-Наполеон начинает карьеру полководца, имея на своей стороне преимущества в силу огромных и почти необъяснимых промахов, совершенных его противником. Его счастливая звезда все еще восходит.
Первые две педели войны представляют собой, с австрийской стороны, любопытную, хотя и однообразную историю, очень похожую на ту, которая рассказывается в знаменитом куплете о французском короле. 29 апреля австрийский авангард переправился через Тичино, не встретив особого сопротивления, а на следующий день за ним последовали главные силы. Судя по первым передвижениям, произведенным в направлении на Арону (на озере Лаго-Маджоре), Новару и Виджевано, казалось, что наступление было направлено на Верчелли и туринскую дорогу. Занятие Верчелли 1-го или утром 2 мая и телеграммы из Швейцарии, сообщающие, что силы вторгшейся армии сосредоточены на Сезии, как будто подтверждали эту точку зрения. Однако это наступление было, по-видимому, ложным и предпринято с целью обложить контрибуцией все районы, расположенные между Тичино и Сезией, и нарушить телеграфную связь между Пьемонтом и Швейцарией. Действительная цель наступления была указана сводкой генерала Дьюлаи, из которой явствует, что Коццо и Камбио являлись главными пунктами сосредоточения, и что вечером 2 мая его главная квартира находилась в Ломелло. Так как первый из названных пунктов расположен близ слияния Сезии и По (немного к востоку от него), второй пункт — на По, несколько к востоку от слияния Бормиды с этой рекой, а третий пункт находится несколько дальше в тылу, но на равном расстоянии от двух первых, то взглянув на карту, мы увидим, что австрийцы наступают против фронта пьемонтской позиции, расположенной за По и растянувшейся от Касале до Алессандрии с центром у Валенпы. Как явствует из дальнейших сообщений, полученных через Турин, 3 мая они навели мосты через По у Камбио и отправили разведывательные отряды по направлению к Тор-тоне, на южном берегу этой реки; они также производили разведку почти по всему фронту пьемонтской позиции, в особенности близ Валенпы, завязывая бои с неприятелем в нескольких пунктах, с целью заставить его обнаружить свои силы. Прошел также слух, что один австрийский корпус вышел из Пиаченцы и направился вдоль южного берега По к Алессандрии, однако это сообщение не подтвердилось. Тем не менее, ввиду наведения мостов через По у Камбио, это движение не представляло ничего невероятного.
Такова была картина кампании до 5 мая. Пока, разумеется также и в период после 5 мая, маневрирование австрийцев отличалось чрезвычайной медлительностью и осторожностью, чтобы не сказать большего. От Тичино до По, у Валенцы, наверное, не более 25 миль, или два обычных перехода, а так как военные действия начались 29 апреля, то все вторгнувшиеся войска могли бы быть сосредоточены напротив Валенцы к полудню 1 мая. Авангард мог бы закончить разведку в тот же самый день, и в течение ночи можно было бы принять решение относительно развертывания на следующий день решительных действий. Располагая только сообщениями, доставленными по почте Вандербилта, мы как и раньше, все еще не можем объяснить имевшее место промедление. Но так как обстоятельства настоятельно требовали от австрийцев быстроты действий и так как генерал Дыолаи пользуется репутацией решительного и смелого командира, то естественно предположить, что они были принуждены к осторожному образу действий непредвиденными обстоятельствами. Существовал ли первоначально план идти на Турин через Верчелли, от которого отказались лишь по получении известий о прибытии в Геную такого числа французов, которое делало обходной маневр опасным? Находилось ли это в какой-либо связи с состоянием дорог, повсюду перерезанных и забаррикадированных пьемонтцами, или генерал Дыолаи, способности которого как главнокомандующего совершенно неизвестны миру, оказался связан громоздкостью армии, которой ему пришлось руководить? На все эти вопросы трудно дать ответ. Впрочем, взгляд на позиции, занимаемые другой стороной, может пролить некоторый свет на положение дел.
203
Имеется в виду одно из замечаний Наполеона I на книгу Бюлова «История кампании 1800 г. в Германии и Италии», которую он читал на острове Св. Елены в 1819 году. Подробно об этом см. настоящий том, стр. 253–255.