«Потери австрийцев», — говорится в пьемонтском сообщении, — «были весьма значительны, наши собственные — еще неизвестны».
Одновременно у Конфьенцы происходил другой бой, в котором поражение неприятелю нанесла дивизия генерала Фанти. Однако около шести часов вечера австрийцы снова попытались атаковать Палестро, впрочем не с большим успехом. 1 июня генерал Ньель с французским 4-м корпусом вступил в Новару, не встретив, по-видимому, никакого сопротивления.
С тех пор как в результате мира 1849 г. Spada d'ltalia был вложен в ножны, нам не приходилось читать более сбивчивого и противоречивого отчета о каком-либо сражении[224]. И при этом в нашем резюме этого отчета мы еще опустили некоторые из самых необъяснимых его деталей. В наступлении австрийцев участвовало 25000 человек. Были ли они целиком направлены против Палестро, или же в это число входят также отряды, разбитые генералом Фанти при Конфьенце? Так как численность этих последних не указана особо, то мы вряд ли ошибемся, — учитывая исключительную правдивость пьемонтских сводок, — если сделаем заключение, что всего в сражении 31 мая участвовало приблизительно 25000 австрийцев. Каковы были силы, которые нанесли им поражение, это мы постепенно выясним. Когда пьемонтцы оказались в опасном положении, император приказывает 3-му полку зуавов двинуться вперед. Их ведет Чальдини, а король, расталкивая их, пробирается в самую гущу сражения, причем зуавы тщетно пытаются удержать его.
Великолепная картина! Как изумительно распределены роли! Луи-Наполеон, «император», приказывает зуавам идти вперед. Чальдини, генерал, к тому же пьемонтец, ведет их в бой, — пьемонтец во главе французских зуавов! «Король» бросается к ним и в их рядах сражается под начальством своего собственного генерала в самой гуще боя. Но в то же время нам говорят, что король лично командовал 4-й пьемонтской дивизией, т. е. дивизией Чальдини. Что сталось с этой 4-й дивизией, пока Чальдини вел в бой зуавов, а король находился в гуще боя, этого мы, быть может, так никогда и не узнаем. Однако такое поведение Виктора-Эммануила нас не удивляет. В роковом сражении при Новаре он совершил подобную же ребяческую выходку, бросил свою дивизию на произвол судьбы и не мало способствовал тому, что сражение было проиграно и Радецкий одержал победу.
Хотя истинный характер этого сражения станет нам ясен лишь по получении официальных сообщений французов и австрийцев, мы все же можем извлечь из этого сбивчивого сообщения о сражении кое-какие полезные факты. Крайнее левое крыло союзников было до сих пор занято французским корпусом генерала Ньеля; он стоял на Доре-Балтее к западу от Верчелли. Ближайшими по порядку были две пьемонтские дивизии Чальдини и Дурандо (4-я и 3-я) у Касале. У Алессандрии и Валенцы находились пьемонтские дивизии Кастельборго (1-я) и Фанти (2-я) и французские корпуса Мак-Магона и Канробера с гвардией, составлявшие центр. К востоку от Алессандрии, у Тортоны, Нови и Вогеры, расположилась пьемонтская 5-я дивизия Куккьяри и французский корпус Бараге д'Илье.
В сражении у Палестро и Конфьенцы (эти пункты отстоят друг от друга не более чем на три мили), как видим, участвовал не только Чальдини, но и Фанти; и хотя о Ньеле ничего не сказано, однако мы застаем здесь Канробера. Мы видим здесь также 3-й полк зуавов, который не входит ни в состав корпуса Канробера, ни в какой-либо другой из остальных трех французских корпусов. Наконец, нам говорят, что Луи-Наполеон перенес свою главную квартиру в Верчелли и что генерал Ньель занял Новару на следующий день после сражения. Все это свидетельствует о коренном изменении в расположении союзной армии. Левое крыло, ранее состоявшее из корпуса Ньеля, 26 батальонов, и дивизии Чальдини, 14 батальонов, а всего из 40 батальонов, теперь усилено корпусом Канробера, из 39 батальонов, и дивизией Фанти, из 14 батальонов, т. е. всего 53 батальонами; в результате эта часть союзной армии имеет теперь в своем составе всего 93 батальона. Из этого числа в сражении при Палестро в большей или меньшей степени участвовали, бесспорно, обе пьемонтские дивизии, 28 батальонов, и дивизия Трошю из корпуса Канробера, 13 батальонов, а всего 25000 пьемонтцев и по меньшей мере 11000 французов. Этим объясняется то, что 25000 австрийцев были отброшены.
Однако это усиление левого крыла было предпринято, очевидно, с другой, более важной целью. Это доказывается продвижением генерала Ньеля к Новаре, равно как перенесением главной квартиры Луи-Наполеона в Верчелли. Далее, вероятность того, что за ним сюда последовала и гвардия, едва ли оставляет сомнение насчет намерений союзников. Наличие гвардии увеличивает численность войск на Сезии до 127 батальонов, а с помощью, железной дороги, как это было при Монтебелло, войска могут быть быстро переброшены с крайнего правого фланга с тем, чтобы они успели принять участие в общем сражении. Таким образом, остается два возможных варианта. Либо Луи-Наполеон будет продолжать начатое им движение, полностью обойдя правый фланг австрийцев и разместив главные силы своей армии на прямой дороге из Верчелли в Милан, на линии Верчелли — Новара, в то же время связывая австрийцев демонстрацией на линии По. Либо, производя сильную демонстрацию на правом фланге австрийцев, он сосредоточит свои главные силы в окрестностях Валенцы, где корпуса Бараге, Мак-Магона и гвардия насчитывают 99 батальонов, а дивизии Куккьяри, Дурандо и Кастельборго — 42 батальона, причем эта группировка должна быть усилена быстрой переброской туда корпуса Канробера и некоторого количества пьемонтцев, благодаря чему в одном пункте было бы сосредоточено 170 батальонов, которые могли обрушиться на австрийский центр, чтобы сокрушить его.
224
Намек на сбивчивые отчеты о битве при Новаре 23 марта 1849 г. (см. примечание 50), которые Энгельс анализировал в серии статей «Поражение пьемонтцев» (см. настоящее издание, т. 6, стр. 413–423). Одной из причин поражения пьемонтцев при Новаре было малодушное поведение короля Карла-Альберта, «доблесть» которого до этого всячески восхвалялась монархическими кругами, сторонниками объединения Италии под властью Савойской династии, присвоившими Карлу-Альберту прозвище «Spada d'Italia» («Меч Италии»). После отречения Карла-Альберта сын его Виктор-Эммануил был вынужден заключить в августе 1849 г. в Милане мир с Австрией, по которому Австрия сохраняла все свои владения в Италии и получала от Пьемонта контрибуцию в 75 миллионов франков.