Весьма сомнительно, чтобы Пруссия в настоящее время действительно намеревалась принять участие в войне, однако ей будет не так легко избежать этого. Ее военная система, превращающая большинство взрослого, физически годного населения в солдат, требует от нации такого напряжения с момента призыва ландвера, даже только первой очереди, что Пруссия не может долго оставаться в стороне, не ведя военных действий. В настоящий момент все физически годные мужчины в возрасте от 20 до 32 лет в шести из восьми провинции находятся под ружьем. Ущерб, наносимый мобилизацией всей торговой и промышленной жизни Пруссии, огромен, и страна может выдержать все это только при условии, если армию без замедления поведут против неприятеля. Сами солдаты не смогли бы выдержать такого положения, и через два — три месяца вся армия взбунтовалась бы. Наряду с этим волна национальных чувств поднялась в Германии так высоко, что Пруссия, которая уже так далеко зашла, по может отступить.
Воспоминания о Базельском мире, о колебаниях в 1805 и 1806 гг., а также о Рейнском союзе[237] еще настолько живы, что немцы полны решимости не допустить теперь, чтобы их осторожный противник разбил их поодиночке. Прусское правительство не может справиться с этими чувствами. Оно может попытаться направлять их, хотя, если оно сделает это, то окажется всецело связанным с национальным движением, и малейшее проявление колебания будет рассматриваться как измена и ударит по самому же колеблющемуся. Без сомнения, будут сделаны попытки договориться, однако все стороны ныне до такой степени запутались, что выхода из этого лабиринта не видно ни в одном направлении.
Однако, если Германия примет участие в этой войне, то нет сомнения, что на сцене вскоре появится еще одно действующее лицо. Россия уведомила мелкие германские государства, что она вмешается в борьбу, если немцы не останутся безучастными наблюдателями расчленения Австрии. Россия в настоящее время сосредоточивает два армейских корпуса на прусской, два на австрийской и один на турецкой границе. Она, возможно, начнет кампанию на протяжении этого года, но будет наверняка поздно. Со времени Парижского мира в России не набирали рекрутов; ввиду крупных потерь во время последней войны, число солдат, уволенных в отпуск, не может быть велико, и если армейские корпуса, даже после их призыва, будут насчитывать 40000 человек каждый, то это будет уже много. Раньше 1860 г. Россия не может предпринять наступательной кампании, но и тогда она будет иметь не более 200000 или 250000 человек. В настоящее время в Германии для военных действий на севере имеется четыре прусских корпуса численностью в 136000 человек, затем девятый и десятый союзные корпуса с резервной дивизией — приблизительно 80000 человек, и по меньшей мере три австрийских корпуса, или 140000 человек. Таким образом, даже сейчас, в случае оборонительной войны или даже нападения на русскую Польшу, Германии нечего бояться России. Но когда бы Россия ни вмешалась в эту войну, это вмешательство вызовет вспышку национальных чувств и усилит классовые противоречия, и борьба примет такие размеры, которые, весьма вероятно, затмят войны первой французской революции.
237
Имеется в виду политика прусского короля Фридриха-Вильгельма III, который придерживался тактики лавирования между третьей антифранцузской коалицией европейских держав и Наполеоном I, что помогло последнему разбить сначала в 1805 г. Австрию, а следом за ней в 1806 г. и самое Пруссию.
О
О