Монталамбер настолько же обязан Римплеру, насколько бастионная система XVII и XVIII веков обязана Спеклю. Автором, который первый вполне доказал преимущества теналей перед бастионной системой, был Ландсберг (1712 г.); но мы зашли бы слишком далеко, если бы стали разбираться в его аргументах или описывать его фортификационную схему. Из длинного ряда искусных немецких инженеров, которые следовали за Римплером и Ландсбергом, мы можем назвать мекленбургского полковника Буггенхагена (1720 г.), изобретателя блокгаузных траверсов, или траверсов, полых внутри и приспособленных для казематного ружейного огня, затем вюртембергского майора Герборта (1734 г.), изобретателя оборонительных казарм, то есть больших казарм, расположенных в горже выдающихся вперед укреплений и укрытых от навесного огня; они имеют казематы с амбразурами в той части, которая обращена к ограде, и помещения для складов и солдат в части, обращенной к городу. Теперь оба эти сооружения применяются весьма широко.
Таким образом, мы видим, что немецкая школа, почти за единственным исключением — Спекля, была с момента своего возникновения противницей бастионов, стремясь заменить их главным образом теналями, и что в то же время она пыталась ввести лучшую систему внутренней обороны, главным образом путем применения казематированных галерей, которые французскими авторитетами в области инженерного дела, напротив, считались верхом абсурда. Однако один из величайших инженеров, когда-либо выдвигавшихся Францией, генерал-майор от кавалерии маркиз де Монталамбер (1713–1799 гг.), перешел с барабанным боем и развевающимися знаменами в лагерь немецкой школы, к величайшему ужасу всего французского инженерного корпуса, который вплоть до настоящего времени порицает каждое написанное им слово[310]. Монталамбер резко критиковал недостатки бастионной системы: неэффективность ее флангового огня; уверенность, которую она давала противнику, в том, что его снаряды, даже не попав в одну линию, почти обязательно нанесут ущерб другой; недостаточное прикрытие от навесного огня; полную бесполезность куртины в отношении ведения огня; невозможность иметь хорошие и большие купюры в горжах бастионов, доказанную тем фактом, что ни одна крепость того времени не имела тех разнообразных постоянных купюр, которые предлагались теоретиками этой школы; и, наконец, слабость внешних укреплений, плохую связь между ними и отсутствие надлежащей взаимной поддержки. Поэтому Монталамбер предпочитал или тенальную, или полигональную систему. И в том, и в другом случае ядро крепости состояло из ряда казематов, с одним или двумя ярусами орудий; каменная кладка казематов была прикрыта от настильного огня расположенным вокруг земляным контргардом, или куврфасом, имеющим впереди второй ров; этот ров фланкировался казематами, которые находились во входящих углах куврфаса и были прикрыты парапетом редюита или люнета во входящем плацдарме. Вся эта система была основана на принципе создания для противника при помощи казематированных орудий, в момент, когда он достигнет гребня гласиса или куврфаса, преграды в виде такого сокрушительного огня, который не даст ему возможности установить свои брешь-батареи. Вопреки единодушному отрицательному мнению французских инженеров Монталамбер утверждал, что казематы могут выполнить эту задачу, и впоследствии даже разработал ряд систем круговой и тональной фортификаций, в которых все земляные укрепления были отвергнуты и вся оборона была возложена на высокие казематированные батареи с 4–5 ярусами орудий; каменная кладка этих казематов должна была защищаться только огнем их батарей. Таким путем в своей круговой системе он стремится сосредоточивать огонь 348 орудий на любом пункте в пределах 500 ярдов от крепости и рассчитывает, что такое громадное превосходство огня полностью исключит возможность установления осадных батарей. Однако в этом он нашел себе последователей только при сооружении обращенной к морю фронтальной части береговых фортов; невозможность разбить при помощи судовой артиллерии мощные казематированные стены была отлично доказана во время бомбардировки Севастополя. Превосходные форты Севастополя, Кронштадта, Шербура и новые батареи при входе в Портсмутскую гавань (Англия), а также почти все современные форты, сооруженные для обороны гаваней против флота, построены по принципу Монталамбера. Частично неприкрытая каменная кладка Максимилиановых башен в Линце (Австрия)[311] и редюитов отдельных фортов Кёльна является подражанием менее удачным проектам Монталамбера. При укреплении крутых высот (например, Эренбрейтштейн в Пруссии) иногда применяются также неприкрытые каменные форты, но для того чтобы установить, какое сопротивление они в состоянии будут оказать, нужен практический опыт.
310
Основной труд Монталамбера по фортификации: «La Fortification perpendiculaire, ou Essai sur plusieurs manieres de fortifier la ligne droite, le triangle, le quarre et tous les poligones». Tt. 1–5, Paris, 1776–1786 («Перпендикулярная фортификация, или Опыт исследования различных способов укрепления прямой линии, треугольника, квадрата и всех многоугольников». Тт. 1–5, Париж, 1776–1786).
311