В отношении артиллерии дело должно обстоять еще хуже; точно так же и с инженерными войсками. Оба эти рода войск владеют высоко техническими видами оружия и требуют длительного и тщательного обучения как офицерского, так и унтер-офицерского состава, а также, конечно, и более длительного, чем в пехоте, обучения солдат. Артиллерия, кроме того, является более сложным родом войск, чем даже кавалерия; вам нужны пушки, лошади, объезженные для их транспортировки, и две категории обученных солдат — канониры и ездовые; вам нужно, кроме того, большое количество повозок для снарядов и большие лаборатории для изготовления боевых припасов, литейные заводы, мастерские и т. д.; и все это должно быть оборудовано сложными машинами. Утверждают, что федералисты[237] имеют на фронте 600 орудий, но как они будут обслуживаться, мы легко можем себе представить, зная, что заново сформировать в шесть месяцев из ничего 100 полных, хорошо снабженных и хорошо обслуживаемых батарей совершенно невозможно.
Но предположим опять-таки, что все эти трудности были преодолены и что боевая часть двух враждующих американских группировок действует в прекрасных условиях, смогли бы они двигаться даже в этом случае? Конечно, нет. Армию нужно кормить, а большая армия в такой сравнительно слабо населенной местности, как Виргиния, Кентукки и Миссури, должна получать продовольствие главным образом со складов. Ее боевые припасы должны пополняться; за ней должны следовать оружейные мастера, шорники, столяры и другие мастера для поддержания ее боевой техники в должном порядке. Все эти необходимые условия отсутствовали в Америке; их пришлось организовывать почти на пустом месте, и у нас нет никаких оснований утверждать, что даже в настоящее, время интендантство и транспорт обеих армий вышли из младенческого состояния.
Америка, как Север, так и Юг, как федеральная, так и конфедератская, не имела, вообще говоря, военной, организации. Линейная армия по своей численности совершенно не подходила для борьбы против серьезного неприятеля; милиционная армия почти отсутствовала. Прежние войны Союза никогда не подвергали испытанию военные силы страны; Англия между 1812 и 1814 гг. не могла выделить много войск, а Мексику обороняла главным образом разношерстная масса. Дело в том, что, благодаря географическому положению Америки, у нее фактически не было врагов, которые могли бы где-нибудь напасть на нее, в самом худшем случае, с большими силами, чем 30 или 40 тысяч солдат регулярной армии, и огромные пространства страны скоро оказались бы для армии такой численности более страшным препятствием, чем любые войска, которые Америка могла бы выставить против нее; между тем ее армии было достаточно, чтобы образовать ядро для 100000 волонтеров и обучить их в надлежащее время. Но когда гражданская война потребовала больше миллиона людей, то вся система рухнула, и все надо было начинать сначала. Результаты налицо. Две огромных, громоздких массы людей, полные страха друг перед другом, боясь победы почти так же, как и поражения, стоят друг против друга, пытаясь путем огромных издержек создать что-то, напоминающее регулярную организацию. Огромная трата денег, как бы она ни была ужасна, совершенно неизбежна благодаря полному отсутствию того организационного основания, на котором могло бы быть построено новое здание. Но могло ли быть иначе при том незнании и неопытности, которые преобладают в каждом ведомстве? С другой стороны, польза от этих издержек, в смысле продуктивности и организации, исключительно мала. Но могло ли быть иначе?
237
Федералистами, или унионистами (приверженцами Союза), в период Гражданской войны в США называли сторонников северных штатов в противоположность сецессионистам, или конфедератам, — сторонникам Конфедерации рабовладельческих южных штатов.