Во-первых, ближайшая задача Соединенных Штатов — это подавить мятеж и восстановить Союз. Самым горячим желанием рабовладельцев и их сообщников на Севере всегда было втянуть Соединенные Штаты в войну с Англией. Как только начались бы военные действия, первым шагом со стороны Англии было бы признание южной Конфедерации, а вторым — прекращение блокады. Во-вторых, ни один генерал, если только его к этому не вынудят, не примет сражения в момент и при условиях, выбранных неприятелем.
«Война с Америкой», — пишет «Economist», журнал, пользующийся большим доверием Пальмерстона, — «всегда будет одним из самых печальных эпизодов в истории Англии; но если она неизбежна, то в настоящий момент война принесла бы нам минимальный ущерб, и это единственный момент во всей нашей истории, когда она могла бы помочь нам получить неожиданную и частичную компенсацию».
Те самые причины, которыми объясняется стремление Англии в этот «единственный момент» ухватиться за мало-мальски подходящий повод к войне, должны удерживать Соединенные Штаты от того, чтобы дать такой повод в этот «единственный момент». Вы не можете начинать войну с целью причинить врагу «минимальный ущерб» или даже предоставить ему благодаря войне «неожиданную и частичную компенсацию». Преимущества момента будут целиком на одной стороне, на стороне вашего Брага. Нужно ли большое напряжение ума, чтобы доказать, что момент, когда в государстве свирепствует внутренняя война, наименее благоприятен для того, чтобы затевать войну с внешним врагом? Во всякое другое время торговые классы Великобритании смотрели бы на войну против Соединенных Штатов с величайшим ужасом. Теперь, наоборот, большая и влиятельная часть торговых кругов уже в течение месяцев убеждает правительство насильственным путем прорвать блокаду и тем самым обеспечить сырьем главную отрасль английской промышленности. Страх перед сокращением английского экспорта в Соединенные Штаты потерял свою остроту после того, как сокращение это уже стало фактом. «Они» (северные штаты), — пишет «Economist», — «являются плохими покупателями, вместо того чтобы быть хорошими». Обширный кредит, обычно предоставляемый английской торговлей Соединенным Штатам, главным образом путем акцептования векселей, получаемых из Китая и Индии, уже сократился примерно в пять раз по сравнению с 1857 годом. Наконец, последнее, но не менее важное: Франция декабрьского переворота, обанкротившаяся, парализованная внутри страны, отягощенная трудностями за границей, хватается за англо-американскую войну как за настоящую находку и, чтобы купить поддержку Англии в Европе, будет всеми силами поддерживать «коварный Альбион» по ту сторону Атлантического океана. Почитайте только французские газеты. Предел возмущения, до которого они дошли в своей нежной заботе о «чести Англии», их пылкие тирады о том, что Англия должна отомстить за оскорбление, нанесенное британскому флагу, их гнусная клевета на все американское, — все это было бы поистине ужасно, если бы не было в то же время так смешно и отвратительно. Наконец, если Соединенные Штаты уступят
в данном случае, они ни на йоту не умалят своего достоинства. Англия теперь протестует лишь против процедурной ошибки, против промаха технического характера, в чем она сама систематически грешила во всех своих морских войнах, но против чего Соединенные Штаты никогда не переставали протестовать; президент Медисон в своем послании об объявлении войны в 1812 г. сослался на это как на одно из самых возмутительных нарушений международного права[254]. Если в защиту Соединенных Штатов можно указать, что они платят Англии той же монетой, то будут ли их винить за то, что они великодушно сняли с себя ответственность за действия единственного американского капитана, поступавшего на свой страх и риск, за действия, которые они всегда осуждали как систематическую узурпацию со стороны английского флота! Фактически выиграла бы от этого только Америка. С одной стороны, Англии пришлось бы признать право Соединенных Штатов захватывать и передавать для конфискации американскому призовому суду каждое английское судно, использованное для нужд Конфедерации. С другой стороны, она должна была бы публично раз и навсегда отказаться на деле от той претензии, от которой она не хотела отказаться ни при заключении Гентского мирного договора 1814 г., ни во время переговоров между лордом Ашбертоном и государственным секретарем Уэбстером в 1842 году[255]. Таким образом, вопрос сводится к следующему: предпочитаете ли вы обратить «неприятный эпизод» в свою пользу или, ослепленные настроением момента, превратите его в выигрыш для ваших врагов, как внутренних, так и внешних?
254
Имеется в виду послание президента США Медисона конгрессу 1 июня 1812 г., в котором Англия обвинялась во враждебных действиях против США, в частности, в захвате матросов американских судов и блокаде Атлантического побережья Соединенных Штатов. В послании предлагалось оказать отпор этим действиям. Вскоре, 18 июня 1812 г., американский конгресс объявил Англии войну (см. примечание 224).
255
О Гентском мирном договоре см. примечание 224.
В 1842 г. между представителями Англии и США, лордом Ашбертоном и Уэбстером, велись переговоры, которые закончились подписанием 9 августа 1842 г. договора о границах между США и американскими владениями Англии, о запрещении торговли рабами и о выдаче беглых преступников. Однако этот договор не ограничивал права Англии на обыск американских судов, заподозренных в торговле рабами.