«В Лондоне», — заметил г-н Читем, — «говорят, что у нас еще хватит хлопка для продолжения производства. Но дело не в одном только хлопке. Дело прежде всего в его цене. А при нынешних ценах капитал фабрикантов быстро растаял бы».
Тем не менее торговая палата решительно высказалась против всякой интервенции в Соединенные Штаты, хотя большинство ее членов, находясь под сильным влиянием «Times», склонно считать распад североамериканского Союза неизбежным.
«С наименьшей охотой», — сказал г-н Поттер, — «стали бы мы рекомендовать интервенцию. Манчестер менее всего склонен к подобному предложению. Ничто не заставит нас призывать к тому, что безнравственно».
Г-н Базли:
«В отношении американской распри необходимо соблюдать строжайший принцип невмешательства. Народ этой великой страны должен без всяких помех уладить свои собственные дела».
Г-н Читем:
«В нашем округе господствует мнение, которое самым решительным образом осуждает всякое вмешательство в американскую распрю. Необходимо ясно заявить об этом, ибо в случае сомнений на этот счет другая сторона оказала бы сильнейший нажим на правительство».
Итак, что же предлагает торговая палата? Она требует от английского правительства устранения всех препятствий, которые власти все еще ставят на пути возделывания хлопка в Индии. Она требует, прежде всего, отмены 10 %-ной ввозной пошлины, которой облагаются английские хлопчатобумажные пряжа и ткани в Индии. Едва лишь был ликвидирован режим Ост-Индской компании[284], едва Ост-Индия вошла в состав Британской империи, как Пальмерстон ввел при содействии г-на Уилсона ввозную пошлину на английские промышленные изделия в Индии, как раз в то самое время, когда он продал за англо-французский торговый договор Савойю и Ниццу, французский рынок был тем самым до некоторой степени открыт для английской промышленности, но одновременно в еще большей степени для нее закрылся ост-индский рынок.
Г-н Базли заметил по этому поводу, что со времени введения указанной пошлины множество английских машин было вывезено в Бомбей и Калькутту и что в этих городах были построены фабрики по типу английских. Эти фабрики приготовились поглотить лучший индийский хлопок. Если к 10 %-ной пошлине на ввоз прибавить еще 15 % фрахтовых издержек, то окажется, что искусственно созданные по инициативе английского правительства конкуренты защищены пошлиной в 25 %.
На собрании магнатов английской промышленности вообще обнаружилось крайнее недовольство протекционистской тенденцией, которая все больше и больше распространяется в колониях, в частности также в Австралии. Господа промышленники забывают, что колонии в течение полутораста лет тщетно протестовали против «колониальной системы» метрополии. В то время колонии требовали свободы торговли, Англия же настаивала на ограничительных мерах. Теперь Англия проповедует свободу торговли, но колонии находят, что протекционизм, направленный против Англии, больше соответствует их интересам.
Написано К. Марксом в начале февраля 1862 г.
Напечатано в газете «Die Presse» № 38, 8 февраля 1862 г.
Печатается по тексту газеты
Перевод с немецкого
К. МАРКС
ИЗ АНГЛИИ
На континенте принято считать, что островитянина Джона Буля отличает «оригинальность» или «индивидуальное своеобразие». В общем и целом подобное представление смешивает англичанина прежних времен с современным англичанином. В действительности, напротив, резкие классовые различия, чрезвычайно далеко зашедшее разделение труда и так называемое «общественное мнение», создаваемое брахманами прессы, привели к однообразию характеров, так что Шекспир, например, не узнал бы своих соотечественников. Различия характерны уже не для отдельных индивидов, а для их «профессии» и класса. Если отвлечься от профессиональной принадлежности и обратиться к повседневной жизни, то один «респектабельный» англичанин настолько похож на другого, что даже Лейбниц вряд ли смог бы обнаружить между ними разницу, или differentia specifica [специфическую отличительную черту, специфическое различие. Ред.]. Хваленое индивидуальное своеобразие, изгнанное из политических и социальных сфер, нашло последнее прибежище в причудах и капризах частной жизни, чтобы время от времени еще проявляться здесь sans gene [без стеснения. Ред.], причем люди не сознают при этом, в какое смешное положение они себя ставят. Поэтому англичанин все еще выступает как существо sui generis [своеобразное, единственное в своем роде. Ред.] главным образом в суде — на этой публичной арене, где личные причуды резко сталкиваются между собой.