Г-н Гриффитс: Что сказал г-н Монтгомери, когда рекомендовал вам Холдейна? — Он сказал мне: «Сэр Эдвин, вам обычно с брюками везло меньше, чем с пальто и фраками».
Гриффитс: Может быть вы примерите здесь фрак и пальто? — Почему бы и нет? (Надевает на себя один из предметов.) Вот, смотрите! (Смех.)
Мартин (судья): Здесь среди присяжных имеется один портной. Не будет ли он столь любезен внимательнее осмотреть corpus delicti?
Названный портной встает со скамьи присяжных, подходит к сэру Эдвину, просит его надеть фрак и пальто, понимающе оглядывает их и качает головой.
Гриффитс: Сэр Эдвин, вы считаете, что фрак тесен? — Да! (Смех.) — Я хотел спросить: не узок ли он? — Гм, если бы мне пришлось в нем обедать, то я счел бы необходимым его снять.
Баллантайн: В таком случае, сэр Эдвин, вы не должны долее оставаться в нем. Освободите себя от него. — Весьма вам благодарен. (Снимает оба предмета.)
После патетических речей обоих адвокатов и забавного резюме судьи, в котором подчеркивалось, что комфорт английской нации не должен приноситься в жертву творческим идеалам фирмы Холдейн, суд вынес решение в пользу сэра Эдвина Ландсира.
Написано К. Марксом около 3 февраля 1862 г.
Напечатано в газете «Die Presse» № 39, 9 февраля 1862 г.
Печатается по тексту газеты
Перевод с немецкого
На русском языке публикуется впервые
К. МАРКС
ПАРЛАМЕНТСКИЕ ДЕБАТЫ ПО ПОВОДУ ОТВЕТНОГО АДРЕСА
Лондон, 7 февраля
Открытие парламента представляло бесцветную церемонию. Отсутствие королевы и прочтение тронной речи лордом-канцлером лишили эту церемонию всякого театрального эффекта. Сама тронная речь коротка, но отнюдь не выразительна. Она констатирует faits accomplis [совершившиеся факты. Ред.] внешней политики, а для оценки их отсылает к документам, уже представленным парламенту. Одна только фраза вызвала некоторую сенсацию — фраза, в которой королева «trusts» (надеется, верит), что «нет никаких оснований опасаться нарушения мира в Европе». Эта фраза в действительности означает, что европейский мир относится к области надежды и веры.
Господа, выступившие в обеих палатах с проектами ответа на тронную речь, получили, согласно парламентской практике, соответствующее поручение от министров еще за три недели до этого. Их ответ состоит, по обыкновению, из многословных повторений тронной речи и из льстивых похвал, которыми министры награждают самих себя от имени парламента. Когда в 1811 г. сэр Фрэнсис Бёрдетт, опередив официальных ораторов с их проектами адреса, воспользовался этим случаем, чтобы подвергнуть тронную речь резкой критике, то казалось, что под угрозой находится сама Magna Charta[285]. С тех пор подобные ужасы больше не повторялись.
Содержание дебатов по поводу тронной речи ограничивается поэтому «намеками» официальной оппозиции и «контрнамеками» министров. На этот раз, однако, дебаты представляли скорее академический, чем политический интерес. Речь шла о том, кто произнес лучшее надгробное слово в память принца Альберта, который при жизни весьма неохотно подчинялся игу английской олигархии. Vox populi [Глас народа. Ред.] присудил академическую пальму первенства Дерби и Дизраэли: первому — как прирожденному оратору, второму — как знатоку риторики.
«Деловая» часть прений вращалась вокруг Соединенных Штатов, Мексики и Марокко.
В вопросе о Соединенных Штатах Outs (находящиеся в оппозиции) расхваливали политику Ins [находящихся у власти. Ред.] (beati possidentes [блаженны имущие. Ред.]). Дерби, лидер консерваторов в палате лордов, и Дизраэли, лидер консерваторов в палате общин, образовали оппозицию не против кабинета, а друг против друга.
Дерби излил прежде всего свое неудовольствие по поводу отсутствия «pressure from without» [ «давления извне». Ред.]. Он «восхищается», сказал он, стоическим и полным достоинства поведением фабричных рабочих. Что же касается фабрикантов, то их он похвалить не может. Для них американский конфликт оказался чрезвычайно кстати, ибо перепроизводство и переполнение всех рынков все равно заставили бы их свернуть промышленность.
285
Magna Charta — Magna Charta Libertatum (Великая хартия вольностей) — грамота, предъявленная английскому королю Иоанну Безземельному восставшими крупными феодалами, использовавшими поддержку рыцарей и горожан. Хартия, подписанная 15 июня 1215 г., ограничивала права короля, главным образом, в интересах крупных феодалов и содержала некоторые уступки рыцарству и городам. Хартия еще и в XIX веке была в глазах английских буржуа символом и основой конституционного строя английского государства.