Дерби перешел, далее, к резким нападкам на североамериканское правительство, которое, не проявив инициативы, не выдав добровольно Мэзона, Слайделла и К° и не выразив раскаяния, «подвергло себя и свой народ позорному унижению» и поступило не «по-джентльменски». Его секундант в палате общин г-н Дизраэли тотчас же понял, какой вред наносит выпад Дерби надеждам консерваторов на приход к власти. Поэтому он высказался в противоположном смысле:
«Когда я думаю об огромных трудностях, с которыми пришлось столкнуться государственным деятелям Северной Америки, я прихожу к выводу, что они преодолели их мужественно и смело».
С другой стороны, Дерби со свойственной ему последовательностью протестовал, против «новых учений» о морском праве. Англия с давних пор отстаивала права воюющих держав против претензий нейтральных стран. Правда, лорд Кларендон сделал в 1856 г. в Париже «опасную» уступку[286]. Но, к счастью, она еще не ратифицирована короной, так что «в данном вопросе международного права ничего не изменилось». Г-н Дизраэли, явным образом по соглашению с правительством, совсем не коснулся этого пункта.
Дерби одобряет проводимую министрами политику невмешательства. Хотя время признания южной Конфедерации еще и не наступило, он требует достоверных документов для суждения о том, «в какой мере блокада эффективна и поэтому юридически обязательна». Лорд Джон Рассел заявил на это, что правительство Соединенных Штатов выделило достаточное количество судов для блокады, но не повсюду строго проводит ее. Г-н Дизраэли воздерживается от суждения о характере блокады, по требует от министров представления документов в целях информации. Он тем более предостерегает от слишком поспешного признания Конфедерации, поскольку в настоящий момент Англия компрометирует себя угрозами по адресу одного из американских государств (Мексики), независимость которого она сама же первая признала.
После Соединенных Штатов наступила очередь Мексики. Ни один член парламента не осудил войну, начатую без объявления, однако раздавались протесты против вмешательства во внутренние дела страны под лозунгом «антиинтервепционистской политики» и против коалиции Англии с Францией и Испанией в целях подчинения почти беззащитной страны. Оппозиция своими выступлениями лишь намекала на свое намерение приберечь Мексику в качестве предлога для своих партийных маневров. Дерби требует документов, касающихся как конвенции между тремя державами, так и способа ее выполнения. Он одобряет конвенцию, ибо, по его мнению, правильный путь для каждой из договаривающихся сторон заключается в том, чтобы отстаивать свои притязания независимо от других. Некоторые распространившиеся слухи заставляют его опасаться, что, по крайней мере, одна из трех держав — Испания — замышляет операции, выходящие за рамки договора. Как будто Дерби действительно допускает мысль, что великая держава Испания осмелится действовать вопреки воле Англии и Франции! Лорд Джон Рассел ответил: все три державы преследуют одинаковую цель и будут тщательно избегать всего, что могло бы помешать мексиканцам урегулировать дела, подлежащие ведению их собственного правительства.
Г-н Дизраэли в палате общин воздерживается от всякого суждения до ознакомления с представленными документами. Тем не менее он находит «заявление правительства подозрительным». Англия раньше других признала независимость Мексики. Этот шаг напоминает нам об одном замечательном периоде английской внешней политики — периоде оппозиции против Священного союза — и об одном замечательном человеке, Каннинге. По какой же непонятной причине Англия решила первая нанести удар мексиканской независимости? К тому же в самый короткий срок был изменен предлог для интервенции. Сначала речь шла о компенсации за ущерб, причиненный английским подданным. Теперь поговаривают об установлении новых принципов управления и о провозглашении новой династии. Лорд Пальмерстон ссылается на представленные документы, на конвенцию, которая-де воспрещает союзникам «порабощение» Мексики и насильственное введение неугодной народу формы правления. Но в то же время он оставляет для себя дипломатическую лазейку. Ему будто бы известно по слухам, что в Мексике имеется партия, которая хотела бы заменить республику монархией. Он не знает, насколько сильна эта партия. Он, «со своей стороны, желает лишь, чтобы в Мексике было образовано какое-нибудь правительство, с которым иностранные правительства могли бы вести переговоры». Он желает, таким образом, образования «нового» правительства. Он объявляет нынешнее правительство Мексики несуществующим. Он присваивает коалиции Англии, Франции и Испании прерогативу Священного союза решать вопрос о существовании и несуществовании чужих правительств. «Это самое большее, — скромно добавляет он, — чего стремится достигнуть правительство Великобритании». Больше ничего!