Следовательно, письмо г-на Гладстона приостановило действие акта Пиля таким образом, что сохранило и даже искусственно усилило его наихудшие результаты. Подобного упрека нельзя бросить ни письму сэра Д. К. Льюиса от 1857 г., ни письму лорда Джона Рассела от 1847 года[261].
Банк удерживал 10 %-й минимум учетной ставки более трех месяцев. В Европе эту ставку рассматривали как опасный симптом.
И вот, после того как г-ном Гладстоном была таким образом создана чрезвычайно нездоровая атмосфера недоверия к платежеспособности Англии, появляется на сцену лорд Кларендон, герой Парижской конференции[262], и помещает в «Times» разъяснительное письмо к английским посольствам на континенте. Он прямо сообщает континенту, что Английский банк не обанкротился (хотя в действительности дело обстояло именно так согласно акту 1844 г.), но что до известной степени обанкротились английская торговля и промышленность. Непосредственным действием его письма был не «наплыв» в Банк английских обывателей, а «наплыв» в Англию требований (уплаты денег) со стороны европейских стран. (Именно это выражение употребил тогда г-н Уоткин в палате общин.) В летописях английской торговли это была совершенно неслыханная вещь. Золото вывозили из Лондона во Францию, в то время как официальный минимум учетной ставки в Лондоне был 10 %, а в Париже от 31/2% до 3 %. Это доказывает, что изъятие золота не было обычной коммерческой сделкой. Оно явилось исключительно результатом письма лорда Кларендона.
После того как 10 %-й минимум учетной ставки таким образом поддерживался более трех месяцев, последовала неизбежная реакция. С 10 % минимальная ставка быстрыми скачками спустилась до 2 %, которые и оставались официальной ставкой Банка до самого последнего времени. Между тем все английские ценные бумаги, железнодорожные акции, акции банков, горнопромышленные акции и все виды вложения капитала внутри страны совершенно обесценились, и их старательно избегали. Даже консоли пали. (Однажды, во время паники, Банк отказал в выдаче ссуды под консоли.) Затем пробил час помещения денег за границей. Займы иностранных правительств были размещены на лондонском рынке на самых выгодных условиях. В первую очередь шел русский заем в 6 миллионов стерлингов. Этот русский заем, который за несколько месяцев до того провалился самым жалким образом на парижской бирже, был встречен на лондонской бирже как нежданное счастливое событие. Не далее как на прошлой неделе Россия выпустила новый заем в 4 миллиона фунтов стерлингов. Россия в 1866 г., так же как и теперь (9 ноября 1868 г.), почти погибала под тяжестью финансовых затруднений, принявших вследствие переживаемого ею аграрного переворота чрезвычайно грозный характер.
Однако то, что акт Пиля открывает России английский денежный рынок, это — наименьшая из услуг, оказываемых ей. Этот акт ставит Англию, богатейшую страну в мире, буквально в зависимость от милости московитского правительства, самого несостоятельного должника из всех европейских правительств.
Предположим, что русское правительство в начале мая 1866 г. поместило в банковое отделение Английского банка на имя какой-либо частной фирмы, немецкой или греческой, от одного до полутора миллионов фунтов стерлингов. Внезапным и неожиданным изъятием этой суммы оно могло бы вынудить банковое отделение сразу прекратить платежи, если бы даже в эмиссионном отделении имелось больше 13 миллионов фунтов стерлингов золотом. Следовательно, банкротство Английского банка могло быть вызвано телеграммой из С.Петербурга.
Чего Россия не могла сделать в 1866 г., она, может быть, будет в состоянии сделать в 1876 г., если акт Пиля не будет отменен.
Написано К. Марксом 9 ноября 1868 г.
Напечатано в журнале «The Diplomatic Review» 2 декабря 1868 г.
Печатается по тексту журнала
Перевод с английского
К. МАРКС
ЗАЯВЛЕНИЕ В ЛОНДОНСКОЕ КОММУНИСТИЧЕСКОЕ ПРОСВЕТИТЕЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО НЕМЕЦКИХ РАБОЧИХ[263]
261
Имеются в виду первые два случая приостановки банкового акта 1844 г. — письмо правлению Английского банка премьер-министра Рассела и канцлера казначейства Вуда от 25 октября 1847 г., а также письмо премьер-министра Пальмерстона и канцлера казначейства Льюиса от 12 ноября 1857 года.
262
Речь идет о конгрессе представителей Франции, Англии, Австрии, России, Сардинии, Пруссии и Турции в Париже, в результате которого был подписан 30 марта 1856 г. Парижский мирный договор, завершивший Крымскую войну 1853–1856 годов. Маркс намекает на тот факт, что Кларендону, возглавлявшему английскую делегацию на конгрессе, не удалось в полной мере осуществить планы английской дипломатии ввиду англо-французских противоречий и наметившегося франко-русского сближения.
263
Заявление Маркса в лондонское Коммунистическое просветительное общество немецких рабочих от 23 ноября 1868 г. было вызвано позицией, занятой Обществом в отношении лассальянского Берлинского съезда 1868 г. и созданной Бебелем и Либкнехтом на Нюрнбергском съезде рабочей организации. Маркс писал Энгельсу 23 ноября 1868 года: «Импортированные сюда из Парижа и Германии лассальянцы, поддерживающие тайные сношения со Швейцером, воспользовались отсутствием Лесснера, вызванным болезнью его жены, чтобы протащить вотум доверия Швейцеру против нюрнбержцев». В дальнейшем Маркс оказывал поддержку Лесснеру в его борьбе с лассальянскими элементами в обществе.