Заработная плата выдается в два приема: 22-го каждого месяца выплачивается часть суммы в виде аванса и 8-го следующего месяца — остаток заработной платы за истекший месяц. Капиталист, таким образом, удерживает у себя заработную плату, которую он должен своим рабочим, в среднем за полных три недели, — этот принудительный заем в пользу хозяина тем более приятен, что он приносит деньги, а процентов по нему выплачивать не надо.
Смены рабочих, как правило, двенадцатичасовые, и вышеприведенная недельная заработная плата уплачивается за шесть двенадцатичасовых дней. Двенадцатичасовой рабочий день включает два часа (2 раза по получасу и 1 целый час) на еду, или так называемое время отдыха. При спешной работе смены восьмичасовые (то есть каждый рабочий в течение 48 часов работает в трех сменах) с получасовым перерывом на еду — и даже шестичасовые. В последнем случае we предусмотрено никакого перерыва для отдыха».
Уже вышеизложенное рисует мрачную картину положения этих горнорабочих. Однако, чтобы уяснить себе поистине крепостное состояние, в котором они находятся, нужно рассмотреть уставы товариществ горняков. Возьмем уставы, действующие в угольных копях: I — знатного и могущественного князя Шенбургского, II — Нидервюршницкой компании, III — Нидервюршниц-Кирхбергской компании и IV — Объединенных Лугауских компаний. Поступления товариществ горняков состоят из 1) вступительных сумм и взносов рабочих, штрафных денег, невостребованной заработной платы и т. д. и 2) взносов капиталистов. Рабочие платят 3 % или 4 % от своего заработка, хозяева вносят соответственно: I — по 7 зильбергрошей 6 пфеннигов ежемесячно за каждого горнорабочего, платящего членские взносы; II — по 1 пфеннигу с каждого шеффеля [1/8 тонны. Ред.] проданного угля; III — в качестве первого взноса при основании кассы товарищества горняков — 500 талеров, в дальнейшем такие же взносы, как и рабочие; наконец, IV — так же, как и во II, но только с учредительным взносом в 100 талеров от каждой из вступивших в объединение компаний.
Разве не поражает нас здесь картина самой дружной гармонии между капиталом и трудом? Кто тут еще осмеливается болтать о противоположности их интересов? Однако, как сказал великий немецкий мыслитель Ганземан,
«В денежных делах нет места сентиментам!»[271]
Стало быть, встает вопрос, во что обходится рабочему великодушие «высоких владельцев копей»? Давайте посмотрим!
Господа капиталисты в одном случае (III) вносят то же, что и рабочие, во всех остальных значительно меньше. За это они требуют следующих собственнических прав на кассу товарищества:
I. Право собственности на кассу товарищества не принадлежит членам товарищества горняков, и они не могут требовать из кассы чего-либо большего, чем те пособия, на которые они, согласно уставу, имеют право в определенных случаях, в особенности же не могут предлагать раздела кассы и ее наличности даже в случае прекращения производства на том или ином предприятии.
«В случае полного прекращения производства в каменноугольных копях князя Шенбургского в Эльснице» — после удовлетворения имеющихся претензий — вправо распоряжения остатком принадлежит князю — владельцу копей».
II. «В случае ликвидации объединения Нидервюршницких каменноугольных копей одновременно должна быть произведена ликвидация и кассы товарищества горняков… Право распоряжения оставшейся еще наличностью принадлежит дирекции».
Члены товарищества горняков но имеют никакого права собственности на кассу товарищества.
III. — так же, как и II.
IV. «Касса товарищества считается неотчуждаемой собственностью ныне существующих членов товарищества и тех, которые еще вступят в будущем… Только в неожиданном случае полной ликвидации всех входящих в объединение каменноугольных копей, тем самым влекущей за собой ликвидацию и товарищества горняков» — вот в этом неожиданном случае можно, казалось бы, ожидать, что рабочие разделят между собой возможный наличный остаток. Не тут-то было! В этом случае «директора объединений, ликвидирующихся в последнюю очередь, вносят свои предложения в королевское окружное управление. Только названная инстанция решает судьбу этих сумм».
271
Из речи Ганземана на заседании первого Соединенного ландтага 8 июня 1847 года. См. «Preusens Erster Reichstag». Th. 7, Berlin 1847, S. 55 («Первый прусский рейхстаг». Ч. 7, Берлин, 1847, стр. 55).