— Что вы об этом думаете, мистер Дэви? — наконец спросил он.
— Мне кажется, она жива, — ответил я.
— Не знаю. А вдруг первое потрясение было так сильно, что в своем безумии… Там было синее море, о котором она так часто говорила… Не потому ли она думала о нем столько лет, что оно должно было стать ее могилой?
Он ходил взад и вперед по комнате и словно обращался к самому себе; в голосе его слышалась какая-то боязнь.
— И все-таки, мистер Дэви, я чувствую, что она… жива, — добавил он. — И во сне и наяву я верил и знал, что найду ее… Это так поддерживало меня, так мне помогало… что я и мысли не могу допустить… Нет! Этого не может быть. Эмли жива!
Он твердо оперся руками на стол, а его лицо, обожженное солнцем, выражало непреклонную уверенность.
— Моя племянница Эмли жива, сэр! — твердо сказал он. — Не знаю откуда, не знаю как, но мне было сказано, что она жива.
Вид у него был почти вдохновенный, когда он это произносил. Я подождал, пока он пришел в такое состояние, что мог меня слушать. Затем я начал говорить о том, что, мне кажется, следовало бы сделать, — эта мысль пришла мне в голову накануне вечером.
— А теперь, дорогой друг… — начал я.
— Благодарю вас, сэр, благодарю! — И он потряс мою руку обеими руками.
— Если она приедет в Лондон, что весьма вероятно, потому что где же человеку легче всего укрыться, как не в этом огромном городе, а она, разумеется, захочет укрыться от всех, раз не вернулась домой…
— И она не вернется домой, — он грустно покачал головой. — Уйди она от него по своей воле, она бы вернулась. Но не теперь, сэр.
— Если она приедет сюда, — продолжал я, — есть один человек, который может найти ее скорее, чем кто-нибудь другой. Вы помните… будьте мужественны… не забывайте о своей великой цели!.. Вы помните Марту?
— Из нашего города?
Он мог не отвечать, достаточно было взглянуть на его лицо.
— Вам известно, что она в Лондоне?
— Я видел ее как-то на улице, — ответил он, содрогнувшись.
— Но вы не знаете, что Эмили, задолго до того, как бежала из дому, оказала ей однажды помощь, и в этом содействовал ей Хэм. И вы также не знаете, что, когда мы с вами сидели в придорожной харчевне, эта женщина стояла и подслушивала у двери…
— Да что вы, мистер Дэви! — удивился он. — В тот вечер, когда шел такой снег?
— Да, в тот вечер. С той поры я ее не видел. Когда мы с вами расстались, я вернулся назад, но ее уже не было. Я не хотел говорить вам о ней, да и теперь мне не хотелось бы… Но она — тот самый человек, которого я имею в виду. И с ней нам надо встретиться. Вы понимаете?
— Слишком хорошо понимаю, сэр.
Мы все больше понижали голос и теперь говорили почти шепотом.
— Вы сказали, что видели ее. Могли бы вы ее найти? Я могу встретиться с ней ведь только случайно.
— Мне кажется, я знаю, где ее искать, мистер Дэви.
— Теперь темно. Не выйти ли нам вместе? Попытаемся найти ее сегодня.
Он согласился и стал собираться. Я не показал виду, будто обращаю внимание на то, что он делает, но заметил, как он старательно прибрал комнатку, приготовил свечу, мешочек с огнивом и кремнем,[20] оправил постель, а под конец вытащил из комода одно из ее платьев (помню, она его носила), аккуратно сложенное вместе с какими-то принадлежностями туалета, и шляпку и положил на стул. Об этой одежде он не сказал ни слова, промолчал и я. Несомненно, она ожидала здесь Эмили много, много ночей…
— Было время, мистер Дэви, когда я считал эту девушку, Марту, грязью под ногами моей Эмли, — сказал он, когда мы спускались по лестнице. — Да простит мне бог, теперь это не так!
По дороге я спросил его о Хэме — отчасти потому, что хотел о нем узнать, а отчасти для того, чтобы втянуть мистера Пегготи в разговор. Он ответил почти в тех же выражениях, что и раньше: «Хэм все такой же, тянет свою лямку, о себе совсем не заботится, ни на что не жалуется, и все его любят».
Я спросил его, каковы намерения Хэма относительно виновника их несчастий. Можно ли, по его мнению, чего-нибудь опасаться? Что сделает, например, Хэм, если когда-нибудь встретится со Стирфортом?
— Не знаю, сэр, — ответил он. — Частенько я об этом думал, но ничего не могу сказать. Да какое это имеет значение!
Я напомнил ему то утро после ее побега, когда мы втроем шли по берегу.
— Помните, — спросил я, — как он глядел безумными глазами на море и говорил, что «оттуда придет конец»?
— Еще бы не помнить! — сказал он.
— Что он имел в виду?
— Я задавал себе тот же вопрос, мистер Дэви, — сказал он, — и не знал, что ответить. И вот что странно — хоть он такой добряк, но я ни за что не решился бы навести его на эти мысли. Ни одного непочтительного слова я от него не слыхивал, да и теперь вряд ли он стал бы говорить по-иному. Но эти мысли у него в голове не на мелководье. Они где-то глубоко, сэр, и мне их не разглядеть.
20
…мешочек с огнивом и кремнем… — Эта деталь помогает разобраться в хронологии событий «Дэвида Копперфилда»; описываемый Диккенсом эпизод происходил до 1834 года, когда в Англии появились спички.