То, что произошло с Авроном, побудило, наконец, пруссаков превратить обложение в настоящую осаду и использовать осадную артиллерию, которая была на всякий случай подготовлена. 30 декабря началась регулярная бомбардировка северо-восточных и восточных фортов; 5 января — южных. В обоих случаях бомбардировка велась без перерыва, а недавно она сопровождалась бомбардировкой самого города, что является актом бессмысленной жестокости. Бомбардировка такого большого города, как Париж, не может ни на один момент ускорить его сдачу — никто не знает этого лучше, чем штаб в Версале, и никто не давал, чаще чем он, оснований для заявлений об этом в печати. За канонадой по фортам следует заложение правильных параллелей, по крайней мере, против Исси; сообщают, что орудия выдвигаются на батареи, расположенные ближе к фортам, и если обороняющиеся не предпримут более решительных наступательных действий, чем они предпринимали до сих пор, то, возможно, мы вскоре услышим, что одному или нескольким фортам причинены настоящие повреждения.
Однако Трошю, намеренно или не намеренно, продолжает пребывать в бездействии. Те немногие вылазки, которые производились в течение нескольких последних дней, были, по-видимому, слишком «платоническими», как называет всех их автор обвинений в адрес Тро-шю в газете «Siecle». Говорят, что солдаты отказались следовать за своими офицерами. Если это так, то это только доказывает, что солдаты потеряли всякое доверие к верховному командованию. И мы, действительно, не можем не прийти к заключению, что назрела необходимость в перемене главного командования в Париже. Нерешительность, оцепенение, отсутствие упорства и энергии во всем ведении обороны, — все это нельзя целиком приписывать низкому качеству войск. В том, что позиции, удерживавшиеся целый месяц, в течение которого выдалось только около десяти очень морозных дней, не были надлежащим образом укреплены, можно обвинить только Трошю, обязанного позаботиться о том, чтобы это было сделано. А этот месяц был к тому же критическим периодом осады; к концу его должен был решиться вопрос, кто — осаждающие или осажденные — выиграет территорию. Бездействие и нерешительность главнокомандующего, а не войск, склонили чашу весов не в пользу осажденных.
Но почему же это бездействие и нерешительность продолжаются даже теперь? Форты находятся под обстрелом противника, батареи осаждающих продвигаются все ближе и ближе; французская артиллерия, по признанию самого Трошю, слабее артиллерии наступающего противника. Если валы фортов защищаются только артиллерией, то можно точно высчитать день, когда при таких условиях эти валы — каменная кладка и прочее — будут разрушены. Бездействие и нерешительность не могут их спасти. Что-то надо делать, а если Трошю сделать этого не может, то лучше бы он предоставил кому-нибудь другому попытаться сделать это.
Кинглек сохранил для потомства один эпизод, в котором характер Трошю выступает в таком же свете, как и при обороне Парижа. Когда и лорд Раглан и Сент-Арно уже решили двинуться в Варну[122] и британская легкая дивизия была уже отправлена, лорда Раглана посетил полковник Трошю — «осторожный, вдумчивый человек, сведущий в стратегической науке»,— о котором
122
Имеется в виду переброска англо-французских войск во время Крымской войны с места их первой стоянки в Турции — Галлиполи — в Варну для оказания помощи турецкой армии на дунайском театре военных действий в связи с начатыми русской армией в мае 1854 г. операциями против Силистрии. Этот план не был осуществлен в силу того, что царское правительство под угрозой выступления совместно с союзниками Австрии, начавшей военные приготовления, вынуждено было прекратить осаду Силистрии и вывести свои войска из Дунайских княжеств. Переправленные за это время в Варну войска союзников были позднее использованы против Севастополя.