Далее, в 1870 г., в начале франко-прусской войны, Италия могла бы присоединиться к Франции. Но Карл Блинд был на страже. «Если бы король Виктор-Эммануил и т. д.» (стр. 519). Но опять-таки это оказалось миссией от одного несуществующего правительства к другому несуществующему правительству. Луи-Наполеон отказался уступить Рим Виктору-Эммануилу, и, вынуждая его, таким образом, силой вырывать этот город из рук Франции, сделал союз Италии с Францией невозможным[141]. Снова услуги и предложения Карла Блин-да — сколь бы ценными они ни являлись — были отклонены. И вот Блинд, вечно бывший дипломатом in partibus [in partibus infidelium — вне реальной действительности (буквально: «в стране неверных» — добавление к титулу католических епископов, назначавшихся на чисто номинальные должности епископов нехристианских стран). Ред.], вместо того, чтобы изменять ход истории, был вынужден довольствоваться «самой горячей благодарностью» Мадзини.
Поневоле вспоминается хвастун, который, будучи втянутым в скандал, кричал: «Держите меня, друзья, а то я сделаю что-нибудь ужасное». К несчастью для всего мира, но, быть может, к счастью для г-на Карла Блинда, всякий раз, когда он готов был выступить на передний план исторических событий, какое-нибудь неприятное обстоятельство мешало ему совершить то «ужасное», что должно было бы обессмертить его.
Будем надеяться, что это — последнее литературное произведение, по крайней мере на английском языке, написанное Карлом Блиндом по поводу Карла Блинда и в интересах Карла Блинда.
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС
ПИСЬМО КОМИТЕТУ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РАБОЧЕЙ ПАРТИИ[142]
... Военная камарилья, профессура, бюргерство и трактирные политики утверждают, что это [Речь идет об аннексии Эльзаса и Лотарингии. Ред.] — средство навсегда оградить Германию от войны с Францией. Напротив, это — вернейший способ превратить данную войну в европейскую институцию. Это — действительно наилучшее средство увековечить в обновленной Германии военный деспотизм как необходимое условие господства над Польшей Запада — Эльзасом и Лотарингией. Это — безошибочный способ превратить будущий мир в простое перемирие до тех пор, пока Франция не окрепнет настолько, чтобы потребовать потерянную территорию обратно. Это — безошибочное средство разорить Германию и Францию путем взаимного самоистребления.
Негодяи и глупцы, которые изобрели такие гарантии вечного мира, должны были бы знать, хотя бы из прусской истории, на примере того, как жестоко Наполеон расплатился за Тильзитский мир[143], что подобные насильственные меры для обуздания жизнеспособного народа приводят к прямо противоположным результатам. А что представляет собой Франция, даже после потери Эльзаса и Лотарингии, по сравнению с Пруссией после Тильзитского мира!
Если французский шовинизм, пока существовала прежняя система государства находил известное материальное оправдание в том, что с 1815 г. столица Франции — Париж, а тем самым и сама Франция оказывалась, после немногих проигранных сражении, беззащитной, то какую новую пищу получит этот шовинизм, как только граница пройдет на востоке — у Вогезов, а на севере — у Меца.
141
После подавления буржуазной революции в Италии французские войска, посланные в 1849 г. в Папскую область для восстановления светской власти папы, продолжали оккупировать Рим. Отказ Луи-Наполеона освободить итальянскую столицу вызвал в обстановке борьбы за объединение Италии резко враждебное отношение к французскому правительству со стороны всех слоев итальянского населения, что особенно сказалось в период внешнеполитической изоляции Франции в начале франко-прусской войны, когда итальянское правительство отвергло предложение о заключении союза против Пруссии в связи с тем, что французские войска продолжали оккупировать Рим. Воспользовавшись военными поражениями Франции, итальянское правительство присоединило Рим 20 сентября 1870 г. к Итальянскому королевству.
142
Письмо Комитету немецкой Социал-демократической рабочей партии было написано в ответ на обращение к Марксу членов брауншвейгского Комитета за разъяснениями о позиции немецкого пролетариата в отношении франко-прусской войны. Маркс счел необходимым высказать свое мнение также в связи с тем, что редакция газеты «Volksstaat» (Либкнехт и др.), занимая в целом интернационалистскую позицию, допустила в начале войны односторонний подход к ее оценке и известное игнорирование задачи национального объединения страны.
В своей переписке Маркс и Энгельс подвергли вопрос подробному рассмотрению. Так, в письме от 15 августа 1870 г. Энгельс наметил тактическую линию немецкой социал-демократии, подчеркнув необходимость бороться против аннексии Эльзаса и Лотарингии, участвуя в движении за объединение Германии, проводить различие между германскими национальными и династическими прусскими интересами, постоянно ставить на первый план единство интересов немецких и французских рабочих. Придавая исключительное значение ответу руководителям Социал-демократической рабочей партии, поскольку речь шла о
Часть письма Комитету Социал-демократической рабочей партии была включена в манифест о войне, выпущенный им 5 сентября 1870 г. в виде отдельной листовки. Манифест провозглашал верность немецкого рабочего класса международному делу пролетариата и предлагал немецким рабочим организовать массовые митинги и собрания протеста против аннексионистских планов прусского правительства. В манифесте отмечалось, что включенный в него текст написан «одним из наших старейших и заслуженных товарищей в Лондоне».
До нас дошла только та часть письма Маркса и Энгельса Комитету Социал-демократической рабочей партии, которая была воспроизведена в манифесте. В имеющемся в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС экземпляре листовки с манифестом рукой Энгельса сделаны пометки, свидетельствующие о совместной работе Маркса и Энгельса над составлением этого документа
143