Но это не все; вновь вызван к жизни еще и ландштурм. По официальным данным, уже в конце 1874 г. военная сила немецкой пехоты была увеличена на 234 батальона ландштурма (по 800 человек = 187200 человек), не считая егерских рот; а это может лишь означать, что кадры для этих батальонов, по крайней мере необходимый их минимум, установлены. Но численность ландштурма этим далеко еще не исчерпывается, так как, согласно торжественному заявлению Фойгтс-Реца в рейхстаге, он охватывает «пять процентов населения, два миллиона человек»[472].
Как же обстоит дело с соотношением сил?
Франция располагает линейной пехотой, включая и войска, отбывающие службу в Алжире, в количестве 530800 человек, и это — вся ее организованная пехота. Если мы причислим сюда еще и весь запас первой очереди, поскольку он обладает хоть какой-нибудь видимостью организации — 254600 человек (288 запасных рот по 800 человек, 30 запасных егерских рот по 540 человек и 8000 сверхкомплектных солдат дисциплинарных частей), — то в итоге у нас получается всего 785400 человек в строю.
Германская империя выступает через одиннадцать дней после приказа о мобилизации с линейной пехотой в 490 480 человек
Спустя два-три дня выступают последующие 148 батальонов 155400 »
Спустя еще четырнадцать дней выступают 287 батальонов ландвера по 800 человек каждый 229 600 »
И спустя еще четырнадцать дней выступают 234 батальона ландштурма по 800 человек каждый 187200 »
Итого одной пехоты 1 062 680 человек,
которые уже в мирное время получили вполне законченную организацию, которые заранее обеспечены всем необходимым и имеют за собой в тылу 148 резервных батальонов численностью (см. выше) в 188690 человек для пополнения понесенного в бою урона. В целом — организованная масса пехоты в 1251370 человек.
Могут подумать, что мы преувеличиваем. Ни в коем случае. Мы все еще не даем истинной картины, пренебрегая различными мелкими факторами, которые, однако, в совокупности дают весьма солидную сумму. Доказательство налицо.
«Kolnische Zeitung» от 27 декабря 1874 г. содержит исходящее от военного министерства «Военное сообщение», из которого мы узнаем следующее. В конце 1873 г. германская армия состава военного времени насчитывала 1361400 человек, из которых
пехота составляла 994 900 человек,
В 1874 г. к этому прибавились четвертые батальоны 155400 »
и 234 батальона ландштурма 187200 »
Вся пехота 1 337500 человек,
стало быть, почти на 100000 человек больше, чем в нашем расчете. Та же статья определяет общую численность войск всех родов оружия в 1723148 человек, в том числе 39948 офицеров; а французы в противовес располагают в лучшем случае 950000 человек заранее организованных войск, в том числе 785000 пехоты!
Что касается качества этих войск, то, — допуская у обеих наций в среднем одинаковые военные способности, — качество французской армии наверное не повысилось со времени последней войны. Правительство сделало все, чтобы деморализовать войска, особенно тем, что разместило их в лагерных бараках, где зимой солдат не мог ни обучаться, ни заниматься чем-либо другим и был, так сказать, исключительно предоставлен распиванию абсента. Не хватает унтер-офицеров, численность рот недостаточна, кавалерийские полки давно не располагают достаточным количеством лошадей. «Norddeutsche Allgemeine Zeitung» еще 14 января подчеркивала это; тогда она еще проповедовала мир!
Но новое военное законодательство предоставляет в распоряжение французского военного министра: 704714 человек в строю, 510294 человека в резерве, 582523 человека территориальной армии и 625633 человека в ее резерве, итого 2423164 человека, которые в случае необходимости могут быть доведены до 2600000 человек! Правда, генерал Леваль, тщательно изучив относящиеся к этому документы, заявляет, что должен снизить эту цифру до 2377000 человек. Но и этого количества вполне достаточно, чтобы лишить рассудка даже наилучшего военного министра. Что ему делать, скажите на милость, с этой массой людей, почти на две трети не обученных? Откуда взять офицеров и унтер-офицеров, без которых он не может обучить этих людей, не говоря уж о том, чтобы их организовать?
472
Это заявление было сделано генерал-майором Фойгтс-Рецом в его речи в рейхстаге 11 января 1875 года.