— Итак, Джон, — продолжал Кэп, — или, кажется, тебя зовут Джек?
— Нет, сэр, меня зовут Роберт.
— Да, да, Роберт, но это все равно, что Джек или Боб. Оба имени хороши. Скажи, Боб, а там, куда мы идем, хорошая якорная стоянка?
— Бог с вами, сэр! Мне известно о ней не больше, чем какому-нибудь мохоку или солдату пятьдесят пятого полка.
— Вы никогда не бросали там якорь?
— Никогда, сэр. Мастер Пресная Вода всегда пристает прямо к берегу.
— Но, прежде чем подойти к городу, вы, конечно, бросаете лот и, как водится, смазываете его салом? [77]
— Сало! Город! Господь с вами, мастер Кэп, города там нет и в помине, а сала вполовину меньше, чем у вас на подбородке.
Сержант криво усмехнулся в ответ на шутку, но его шурин этого не заметил.
— Неужто там нет ни церковной колокольни, ни маяка, ни крепости? Но есть же там, по крайней мере, гарнизон, как вы здесь говорите?
— Если хотите знать, спросите сержанта Дунхема, сэр! Весь гарнизон — на борту «Резвого».
— Но через какую протоку, Боб, по-твоему, удобнее подойти к острову — через ту, по которой ты шел в последний раз, или… или… или через другую?
— Не могу сказать, сэр. Я не знаю ни той, ни другой.
— Но не спал же ты у штурвала, дружище?
— Не у штурвала, сэр, а на баке, на своей койке. Пресная Вода отправлял нас вниз вместе с солдатами, всех, кроме лоцмана, и мы понятия не имеем об этом переходе. Он всегда так поступал, подходя к островам и уходя от них. И, хоть убейте, я ровно ничего не знаю ни о протоке, ни о том, какой курс брать у островов. Это знают только Джаспер и лоцман.
— Вот тебе и «обстоятельство», сержант! — сказал Кэп, отходя с зятем в сторону. — Здесь на судне сведений-то и выкачивать не у кого; едва возьмешься за ручку насоса, как через край уже бьет невежество. Как же, черт побери, смогу я найти путь к этому посту?
— То-то и дело, брат Кэп, легче задать вопрос, чем на него ответить. А разве нельзя как-нибудь вычислить курс? Я думал, что для вас, океанских моряков, это сущая безделица! Мне часто приходилось читать о том, как они открывали острова.
— Читать-то ты читал, брат, но мое открытие будет самым великим, потому что я открою не просто какой-то остров, а один остров из тысячи. Если бы на палубу уронили иголку, я бы ее нашел, хоть я и немолод, но вряд ли мне удалось бы найти иголку в стоге сена.
— Однако моряки, плавающие по этому озеру, каким-то образом находят нужные им места.
— Если я не ошибаюсь, сержант, местоположение этого поста или блокгауза держится в строгой тайне?
— Да, и принимаются все предосторожности, чтобы враг не мог узнать, где он находится.
— И ты надеешься, что я, человек, незнакомый с вашим озером, найду это место без карты, не зная ни курса, ни расстояния, ни широты, ни долготы, без промера и, черт □обери, без сала! Позволь тебя спросить, не думаешь ли ты, что моряк ведет корабль нюхом, как собака Следопыта?
— Все-таки, брат, ты мог бы кое-что узнать, расспросив рулевого. Мне сдается, что этот молодец только прикидывается, будто ничего не знает.
— Гм! Все это смахивает на новое «обстоятельство». Право, «обстоятельств» накопилось столько, что трудно докопаться до истины. Но мы выведаем, что знает этот парень.
Кэп и сержант вернулись на прежнее место около штурвала, и моряк возобновил свои расспросы.
— А ты ненароком не знаешь широты или долготы этого острова, паренек? — спросил он.
— Чего, сэр?
— Широты или долготы, а может быть, той и другой, это безразлично. Мне просто любопытно, как на пресной воде обучают молодых матросов.
— Мне и самому безразлично, сэр, только я никак не пойму, что вы хотите сказать.
— Что я хочу сказать? А ты знаешь, что такое широта?
— Не-ет, сэр, — нерешительно ответил матрос. — Впрочем, кажется, это французское название верхних озер.
Кэп даже присвистнул и запыхтел, как мехи испорченного органа.
— Широта — французское название верхних озер! А не знаешь ли ты, что такое долгота, сынок?
— Кажется, знаю, сэр. Пять с половиной футов, уставной рост для солдат на службе его величества.
— Вот тебе и долгота, сержант! Он нашелся так же быстро, как брас поворачивает рею! А что такое градусы, минуты и секунды, ты уж наверняка знаешь?
— Да, сэр, уж градусы-то я знаю, а минуты и секунды — это длинные и короткие лаглини [78]. Тут мы не собьемся — не хуже морских матросов.
77
Грузило лота смазывали садом, чтобы к нему прилипали частицы грунта со два; этот грунт тоже помогал определять место судна в море.
78
Прибор для измерения скорости судна л а г в те времена состоял из деревянной плашки с привязанной к ней длинной веревкой — лаглиней. На лаглине через каждые 15 метров были завязаны узлы. Плашку сбрасывали в воду и считали, сколько узлов лаглиня пройдет через руку за полминуты, — это число равнялось числу миль, проходимых судном в час