О буржуазии мы уже говорили. С 1848 г. она переживала небывалый экономический подъем. Германия принимала все возрастающее участие в колоссальном развитии промышленности, наступившем после торгового кризиса 1847 г. под влиянием созданного в это время океанского пароходства, огромного расширения железнодорожной сети и открытия золотых сокровищ Калифорнии и Австралии. Именно стремление буржуазии устранить созданные раздробленностью на мелкие государства препятствия к свободным сношениям и добиться на мировом рынке равноправного положения со своими иностранными конкурентами и вызвало революцию Бисмарка. Теперь, когда Германию наводнили французские миллиарды, перед буржуазией открылся новый период лихорадочной предпринимательской деятельности и тут она впервые — посредством краха в национально-германском масштабе[537] — доказала, что является великой промышленной нацией. Буржуазия тогда уже была экономически наиболее сильным классом населения, ее экономическим интересам должно было подчинять свою политику государство; революция 1848 г. дала государству внешнюю конституционную форму, при которой буржуазия имела возможность господствовать также и политически и расширять это свое господство. Тем не менее, она была еще далека от действительной политической власти. Из конфликта с Бисмарком она не вышла победительницей; ликвидация конфликта путем осуществления в Германии революции сверху еще более показала ей, что исполнительная власть находится пока что, в лучшем случае, только в очень слабой косвенной зависимости от нее, что она не может ни отстранять министров, ни влиять на их назначение, ни распоряжаться армией. К тому же, она была труслива и слаба перед лицом энергичной исполнительной власти; но такими же были и юнкеры, а для нее это было более извинительно ввиду прямого экономического антагонизма между нею и революционным промышленным рабочим классом. Не подлежало, однако, никакому сомнению, что она постепенно должна уничтожить юнкерство экономически, что из всех имущих классов только она имела еще виды на будущее.
Мелкая буржуазия состояла, во-первых, из остатков средневековых ремесленников, которые в Германии, долгое время отстававшей в своем развитии, составляли гораздо большую массу, чем в остальной Западной Европе; во-вторых, из разорившихся буржуа и, в-третьих, из элементов неимущего населения, выбившихся в мелкие торговцы. С расширением крупной промышленности существование всей мелкой буржуазии лишалось последних остатков своей устойчивости; смена занятий и периодические банкротства сделались правилом. Этот ранее столь устойчивый класс, составлявший основное ядро немецкого филистерства, живший в довольстве и отличавшийся смирением, раболепием, благочестием и благопристойностью, опустился теперь до состояния полнейшей растерянности и недовольства ниспосланной ему богом судьбой. Уцелевшие ремесленники громко требовали восстановления цеховых привилегий, другие — частью становились кроткими демократами-прогрессистами[538], частью сближались даже с социал-демократией и местами прямо примыкали к рабочему движению.
Наконец, рабочие. Сельские рабочие, во всяком случае в Восточной Германии, все еще находились в полукрепостной зависимости и не могли приниматься в расчет. Зато среди городских рабочих социал-демократия сделала быстрые успехи и росла, по мере того как крупная промышленность пролетаризировала народные массы и тем самым обостряла до крайности классовую противоположность между капиталистами и рабочими. Если социал-демократические рабочие и были некоторое время еще расколоты на две борющиеся между собой партии[539], то после появления «Капитала» Маркса принципиальные разногласия между этими партиями почти совершенно исчезли. Правоверное лассальянство с его специфическим требованием «производительных ассоциаций с государственной помощью» постепенно сходило на нет и все больше и больше обнаруживало свою неспособность создать ядро бонапартистско-государственно-социалистической рабочей партии. То, в чем навредили в этом отношении отдельные вожди, было выправлено благодаря здоровому чутью масс. Объединение обоих социал-демократических направлений, которое еще тормозилось из-за вопросов почти исключительно личного характера, было обеспечено в ближайшем будущем. Но еще во время раскола и вопреки ему движение стало достаточно мощным, чтобы нагнать страх на промышленную буржуазию и парализовать ее борьбу против правительства, все еще независимого от нее; впрочем, вообще с 1848 г. немецкая буржуазия не могла уже освободиться от красного призрака.
537
Имеется в виду экономический кризис, начавшийся в Германии в мае 1873 года. Кризису предшествовал бурный промышленный подъем, сопровождавшийся лихорадочной учредительской деятельностью и огромным размахом спекулятивных операций.
538
539
Имеются в виду Всеобщий германский рабочий союз (лассальянцы), созданный в 1863 г., и немецкая Социал-демократическая рабочая партия (эйзенахцы), учредительный съезд которой состоялся в Эйзенахе в 1869 году. Всеобщий германский рабочий союз был общегерманской политической организацией рабочего класса, но находился под влиянием оппортунистических воззрений Лассаля и его последователей, стремившихся направить рабочее движение на реформистский путь, выступавших против стачечной борьбы и организации профсоюзов, поддерживавших проводившуюся Бисмарком политику объединения Германии сверху и пытавшихся войти в соглашение с ним. Немецкая Социал-демократическая рабочая партия была создана при поддержке Маркса и Энгельса и возглавлялась Бебелем и Либкнехтом; партия входила в I Интернационал. Несмотря на ряд ошибочных положений своей программы, она стояла в целом на почве марксизма, проводила революционно-пролетарскую линию в вопросе об объединении Германии и других вопросах, разоблачала реформизм и национализм лассальянских лидеров. Под влиянием объединительных стремлений немецких рабочих и разочарования рядовых членов лассальянской организации в догмах и тактике своих лидеров в 1875 г. на съезде в Готе было осуществлено объединение обоих направлений в единую партию, называвшуюся до 1890 г. Социалистической рабочей партией Германии. Этим был преодолен раскол в рядах немецкого рабочего класса. Однако принятая Готским съездом программа объединенной партии содержала серьезные ошибки и уступки лассальянству, за что была подвергнута Марксом и Энгельсом резкой критике. Идейный компромисс, допущенный в Готе, способствовал в дальнейшем усилению оппортунистических элементов в немецкой социал-демократии.