«… Едва ли Германия решится воспользоваться русскими беспорядками, чтобы двинуть свои войска в Россию для поддержания царизма. Но если бы она сделала это, тем лучше. Это было бы гибелью ее нынешнего правительства и началом новой эры. Присоединение к ней балтийских провинций бессмысленно и неосуществимо. Подобные захваты противоположных (?) или прилежащих узких побережий и клочков и получившиеся отсюда нелепые формы государств были возможны только в XVI и XVII веках, а не теперь. К тому же ни для кого не тайна, что немцы составляют там ничтожное реакционное меньшинство». (Прибавляю этот пункт для Ю. П. ввиду ее ультрапатриотических мнений по этому пункту.)
«И я, и Маркс находим, что письмо Комитета к Александру III[558] положительно прекрасно по своей политичности и спокойному тону. Оно доказывает, что в рядах революционеров находятся люди с государственной складкой ума».
Надеюсь, что все это достаточно лестно и приятно для Вас и что Вы поблагодарите меня за эти строки? Помните, я говорил, что сам Маркс никогда не был марксистом? Энгельс рассказывал, что во время борьбы Брусса, Малона и К° с другими Маркс говорил смеясь: «Могу сказать только одно: что я не марксист!»…[559]
Впервые напечатано в книге: «Основы теоретического социализма и их приложение к России». Женева, март 1893 г.
Печатается по тексту книги
МАЙСКОЕ ВОССТАНИЕ 1849 ГОДА[560]
Восстание в мае 1849 г., охватившее рейнские области и юг Германии, было вызвано отказом большей части правительств малых государств признать конституцию, принятую Национальным собранием во Франкфурте. Это Собрание никогда не располагало материальной силой и, что еще хуже, пренебрегало принятием необходимых мер для того, чтобы обеспечить себе эту силу; к тому времени, когда оно завершило составление своей оставшейся на бумаге конституции, оно потеряло последние остатки своего морального влияния. Конституция, хотя и имела налет романтики, была единственным знаменем, вокруг которого можно было сплотиться для того, чтобы попытаться начать новое движение, тем более, что ее и не собирались проводить в жизнь после победы.
Восстание началось в Дрездене 3 мая; спустя несколько дней оно распространилось на баварский Пфальц и великое герцогство Баденское. Великий герцог [Леопольд. Ред.] поспешил бежать, увидев, что войска братаются с народом.
Прусское правительство, которое в ноябре 1848 г. подавило революционное движение, разоружило Берлин и ввело в Пруссии осадное положение, взяло на себя роль защитника правительств других государств. Оно немедленно направило в Дрезден войска, сломившие в четырехдневной борьбе героическое сопротивление повстанцев.
Но для покорения Пфальца и герцогства Баденского нужна была армия: чтобы сформировать ее, Пруссия вынуждена была призвать под ружье ландвер. В Изерлоне (Вестфалия) и Эльберфельде (Рейнская Пруссия) солдаты ландвера отказались выступить. Были посланы войска. Города забаррикадировались и отказались впустить воинские части. Изерлон был взят только после двухдневной борьбы. В Эльберфельде, где не имелось достаточно средств для сопротивления, повстанцы, число которых достигало почти тысячи человек, решили пробиться сквозь окружающие их войска и добраться до юга, где восстание было в разгаре. Они были разбиты наголову, их командир Мирбах был взят в плен. Однако значительной части повстанцев, которым помогали местные жители, удалось достичь юга. Энгельс был адъютантом Мирбаха, но последний, еще до осуществления своего плана, послал его с поручением в Кёльн, который находился в руках прусской армии. Дело в том, что Мирбах не хотел иметь в своем отряде известного коммуниста, чтобы не отпугнуть буржуазию тех мест, через которые он рассчитывал пройти.
Между тем восстание распространилось по всему югу Германии, но революционеры совершили ту же роковую ошибку, что и в 1871 г. в Париже — они не перешли в наступление. Войска соседних мелких государств были деморализованы и искали лишь предлога, чтобы присоединиться к восстанию: они решили не выступать против народа. Повстанцы могли бы поднять и увлечь за собой население этих государств, объявив, что они идут освобождать Франкфуртское собрание, окруженное прусскими и австрийскими войсками. Энгельс и Маркс после закрытия «Новой Рейнской газеты» направились в Мангейм, чтобы предложить руководителям восстания двинуться на Франкфурт. Их отказались слушать. Отговоркой служили ссылки на то, что войска дезорганизованы бегством прежних офицеров, что не хватает боевых припасов и т. д.
558
Имеется в виду письмо Исполнительного комитета «Народной Воли» Александру III от 10 марта 1881 г. (после событий 1 марта 1881 г., когда царь Александр II был убит народовольцами). В письме Исполнительный комитет обещал прекратить свою террористическую деятельность при условии, если царь объявит общую амнистию политическим заключенным и даст согласие на проведение всеобщих выборов в органы народного представительства на основе всеобщего избирательного права при обеспечении полной свободы печати, слова, собраний и избирательных программ. Исполнительный комитет заявлял далее, что подчинится решению будущего Народного собрания.
559
Имеется в виду ироническое высказывание Маркса в связи с некоторыми ошибками сектантского и догматического характера, допущенными французскими марксистами в борьбе против оппортунистического течения поссибилистов. Напоминая впоследствии об этом высказывании, Энгельс в письме Лафаргу 27 октября 1890 г. указывал, что Маркс тогда говорил по поводу этих ошибок: «В таком случае я знаю только, что сам я не марксист».
560
В основу статьи