8. «Эта конференция состоялась при отсутствии представителей от Великобритании, Италии, Испании и нескольких других стран. Социал-демократическая федерация даже не была поставлена в известность о ее предстоящем созыве. Приглашение получили только лица, заведомо враждебные поссибилистам. Единственным представителем Франции был сам Лафарг, хотя у него с поссибилистами имелась многолетняя жестокая распря личного характера! Полный отчет о конференции не был опубликован ни в то время, ни впоследствии».
9. «Такая конференция, как эта, является не чем иным, как тайным сборищем, преследующим, как нам сдается, недобрые цели. Наш благородный товарищ Домела Ньювенгейс, как мы с глубоким сожалением должны сообщить, говорит в своем письме Социал-демократической федерации, что эта конференция была задумана как тайная».
Поскольку Гаагская конференция была созвана немцами, они пригласили тех иностранных социалистов, с которыми поддерживали связи, то есть голландцев, бельгийцев, датчан и швейцарцев, а также обе французские партии, между которыми им предстояло выступить в качестве посредника. Социалистическая лига в лице У. Морриса была приглашена Лафаргом, и точно таким же путем поссибилисты могли пригласить Социал-демократическую федерацию; во всяком случае здесь, в Лондоне, никому не было известно, кто был и кто не был приглашен, и кто был уполномочен кого пригласить. Что приглашены были только лица, заведомо враждебные поссибилистам, — неправда. Бельгийцы годами поддерживали с ними дружеские отношения и на своем национальном съезде, состоявшемся в этом году на пасху, доказали, что меньше всего желают чем-либо вызвать их неудовольствие[591]. Голландцы, датчане и швейцарцы тоже не относятся к ним враждебно и уж во всяком случае не «заведомо». Если Лафарг оказался единственным представителем Франции, то повинны в этом исключительно поссибилисты, не пожелавшие принять приглашения. Неправда, что «многолетняя жестокая распря» Лафарга с поссибилистами носила личный характер. Лафарг, Гед, Девиль и многочисленная группа социалистов и профессиональных организаций откололись от большинства партии потому, что оно отреклось от своей программы и предпочло основать партию, вовсе не имеющую программы.
Единственное правильное положение в параграфах 8 и 9 это то, что конференция была «тайной», поскольку она не была открытой. Публика и представители печати, конечно, не были на нее приглашены. Если она оказалась «тайной» для поссибилистов, то лишь потому, что они не сочли нужным на нее явиться. Но резолюции конференции были вынесены специально для того, чтобы поссибилисты о них узнали, и немедленно были им сообщены Вольдерсом. Что же в таком случае означает это брюзжание о «тайной» конференции? Она, бесспорно, была куда менее «тайной», чем собрания двух загадочных органов, взявших на себя ответственность за манифест. Миру известны не только ее резолюции, поскольку они могут интересовать публику, но даже фамилии делегатов. А пригласить представителей печати на конференцию, ставившую себе целью посредничество между двумя несогласными группами социалистов, было бы, конечно, нелепо.
10. «Это тайное сборище, заседавшее, таким образом, при закрытых дверях, приняло ряд резолюций, не вызывающих серьезных возражений. Однако Вольдерс был направлен в Париж, чтобы навязать эти решения поссибилистам, словно это были по меньшей мере указы вселенского собора, а Бернштейн писал в том же духе в Лондоне. Письма немецких лидеров, которые мы, надо надеяться, не будем вынуждены опубликовать, также написаны в очень злобном и властном тоне и содержат угрозу созвать конкурирующий конгресс в случае, если их приказания не будут немедленно исполнены».
После всех этих зловещих инсинуаций по поводу подтасованного состава конференции и тайного сборища читатель имеет все основания ждать потрясающих разоблачений относительно позорных преступлений и гнусных злодеяний этого собрания заговорщиков, «преследующего, как нам сдается, недобрые цели». А какова развязка? В Гааге был принят «ряд резолюций, не вызывающих серьезных возражений»! Неужели у Международной комиссии и у Генерального совета Социал-демократической федерации не осталось ни капли чувства юмора?
591
Имеется в виду решение состоявшегося в апреле 1889 г. съезда Рабочей партии Бельгии послать делегатов как на Международный социалистический рабочий конгресс, созываемый марксистами, так и на конгресс, созываемый поссибилистами.